# чтиво | Сверхчеловеческий ум: за либо против?

    Сторонники усовершенствования человека частенько рассказывают, что нам надо практически «нарастить» ум, при этом как только индивидуальность образа. Но последствия этакого умеют быть совсем непредсказуемыми. Чрезмерное количество ума может максимально никудышно сказаться на нас — и отвлечь от тамошнего, что вправду имеет значение.

    Дабы познать все больше о данной возможной трансгуманистической ошибке, редакторы io9 побеседовали с двумя профессионалами: теоретическим нейробиологом Марком Ченгизи, разрабом из 2AI Labs, также с философом и спецом по этике Марком Уолкером, доцентом национального вуза Нью-Мексико.

    Некие футуристы построили значение ума перед началом неописуемых высот. Кроме конструктивного продления жизни, трансгуманисты все время ратуют за повышение когнитивных возможностей как только важнейшего хода, который мы можем самому себе дозволить. Уже сейчас, до того как будут разработаны неопасные меры, энтузиасты отыскивают методы повысить собственный ум с внедрением каких бы то ни было доступных мер.

    Как только Ченгизи, эдак и Уолкер в один глас пометили, что «интеллект» — это же и не эдак ординарно идентифицируемая вещь, которую можно просто оптимизировать либо усугубить. Существуют не мало типов умственной деятельности, кои частенько недооцениваются либо и не принимаются во внимание — к примеру, усиление морали, совершенствование эмпатии, развитие радикальной психологии. За исключением тамошнего, крупное количество ума возможно очень вредоносным для человека, который будет недостаточно приспособлен, антисоциален либо мучиться психозом. Рассказывают же, «меньше знаешь — лучше спишь». Рассказывают же, «знание преувеличивает скорбь». Даже ужаснее, мы можем очень увлечься надстройкой и предстать персональными компьютерами, кои кормятся от машин — наших тел.

    Содержание

    • 1 Тенденциозный ум
    • 2 Что мы имеем в образу, когда говорим «интеллект»?
    • 3 На той стороне расширенного сознания
    • 4 Что облагораживать?

    Тенденциозный ум


    Мы ценим ум, вне всяких колебаний. Никому и не нравится быть тупым либо когда его именуют глуповатым, в особенности в нашем интенсивном техникой и наукой мире. Высочайший ум, как только понятно, нужен для фуррора в этом сообществе, давным-давно разочаровавшемся в грубой физической силе. Рассказывают же, «врагов накачанных во всем мире тьма, лупи врага силой ума».

    Но как только поведал Уолкер, существуют конкретная предвзятость к уму, при этом двухсторонняя. Существуют фактически ум, и существуют обусловленные типы ума — например, «высокий коэффициент интеллекта», либо то, что Ченгизи именует умом геймера в шахматы.

    «Когда трансгуманисты рассказывают об фолиант, что ум надо усовершенствовать, практически ни разу и не имеют в образу соц интеллект», — поведал Уолкер. — «Они изредка рассказывают об этаких типах ума, как только завышенная эмпатия либо осознание тамошнего, что надо для заслуги благополучия иным человеком».

    Предпосылкой усечения ума перед началом тонкой концепции, полагает Уолкер, будет то, что его разглядывают как только всепригодный инструмент.

    «Только то, что у вас высочайший коэффициент ума, совсем и не значит, что вы добьетесь всего, чего же желаете в данной жизни».

    Что мы имеем в образу, когда говорим «интеллект»?


    Ченгизи высказал собственную точку зрения, сказав, что мы привыкли применять «интеллект» для обозначения вещей, с которыми головной мозг совладевает с трудом, вроде шахмат и логических головоломок.

    «Это то, что принуждает головоломки и сложноватые настольные игры «работать» — они ишачят, так как ничуть и не сопряжены с естественными людскими талантами; они сложноваты, них трудно предпринимать и они взрывают наш головной мозг. Шахматы, логические задачки и головоломки сложноваты для памяти и ее «бутылочного горлышка» — крохотной части от тамошнего, на что в силах головной мозг. За исключением тамошнего, мы частенько стараемся усложнить эти задачки, потому нам кажется, что мы «решаем» что-то».

    Ченгизи разговаривает, что когда мы столь же хороши в решении вопросцев — тех, ради которых развивались (к примеру, инстинкт), либо ради которых развивалась наша культура — мы склонны совсем и не замечать талантов и наименее частенько обозначаем эти задачки как только «интеллектуальные».

    «Мы, наверняка, даже и не подозреваем, что наш головной мозг работает», — поясняет он. — «Эти задачки кажутся скучноватыми и неинтеллектуальными: как только добраться перед началом работы впору во время пробок и дождика; сходить в душ, сесть на поезд, накормить детишек, собраться в поездку и эдак далее».

    Уолкер соглашается, отмечая, что люди, кои помещают ум в максимально неширокую категорию когнитивных пыток, грубо облегчают вопросец.

    «Вы сможете поразмыслить о отдельных людях, кои ладно предпринимают математические и физические задачки, однако и не умеют написать предложение на собственном языке, которое выручило бы им же жизнь. Существуют а также люди с соц умом, кои соображают чужие мотивы и знают, как только определить общий язык с людьми. Однако большая часть в этом и не очень. И конечно же, ежели люди, кои столь же хороши во любых этих областях, однако ежели мы делаем ставку на кое-чем одном, вконец и не неукоснительно, что мы повышаем общую производительность системы».

    На той стороне расширенного сознания


    Так как большая часть граждан задумываются об повышении ума в тонкой области — вроде арифметики, физики либо программирования — это же приобретает самодостаточную приоритет.

    «Мне кажется, бытует приятная неполадка, так как при равных критериях люди задумываются, что ладно владеть наибольшим познанием в конкретной области. Однако узконаправленные умственные навыки умеют привести к худшим результатам».

    Уолкер волнуется, что люди умеют предстать фантастически продвинутыми в физике и арифметике, однако в конечном счете им же и не хватит добродетели. Они умеют применять собственный ум для заслуги злых намерений, предстанут непокладистыми либо уверенными в себе. Вспомяните врача Манхэттена из «Хранителей» и его отношение к «нормальным» людям.

    «Если вы сможете повысить собственный ум, а а также самоконтроль и скромность, также удержать в узде любые облики предубеждения — это же бы сработало», — разговаривает Уолкер. — «Но не достаточно кто задумывается в этом направлении. Когда ученые экспериментируют на грызунах в лаборатории, ни какой-то из них и не задумывается об повышении общественного ума и навыки к саморефлексии».

    Как только быть неприспособленным людям, к тамошнему же страдающим от психоза? Вспомяните арифметика Джона Нэша, страдавшего от шизофрении. Может быть, наш головной мозг и не адаптирован к высоченному коэффициенту ума, и расширение сознания повлечет за собой назойливое мечтание затеряться в океане мыслей, утопнуть в мелочевках, кои заурядно игнорируются. Ум, как только существовало отмечено свыше, и не все время коррелирует с благосостоянием, счастьем и тем самым, что мы называем актуальным фуррором.

    «Да, мы эволюционировали в различных типах ума в протяжении длительного периода времени — и образовался типичный эволюционный баланс», — помечает ученый. — «Поэтому ежели вы возжелаете подделать одну из элементов собственного ума, нет никаких гарантий, что вы получите положительный результат. Мы ординарно и не знаем».

    Ченгизи принял схожую точку зрения.

    «Интеллект, которым мы одержимы, полезен в большей степени в решении задач, кои и не имеют ничего общего с задачками эволюционного типа. Ум — в ежедневном пользовании термина — непропорционален, а уж означает бесполезен. Невнятно, посему мы карабкаемся за ним, и невнятно, посему настолько не мало исследователей искусственного ума стараются включить его в свои искусственные агенты».

    Одержимый умом в замысле коэффициента ума, полагает Ченгизи, становится инвалидом, и не имеющим ничего общего с человеком и в неком смысле закадычным к мортышкам.

    Что облагораживать?


    Что все-таки надо для улучшения жизни граждан в целом? На чем сосредоточить внимание?

    «Что ж, у меня существуют свой взор на Человека 3.0, в каком обязаны воплотиться улучшения, вправду закадычные нашим очевидным инстинктам. Это же один-единственный метод уговорить головной мозг выполнять новейшие вещи хромировано — и в этом смысле даже письмецо, речь и музыку можно осознавать как только «усовершенствования».

    Ченгизи подозревает, что улучшения, кои нам надобны, это же и не увеличение логических способностей, а уж совершенствование наших способностей ориентации в современном сообществе. Уолкер же произнес последующее:

    «Думаю, наибольшим ударом для нашего бакса существовало бы сосредоточиться на счастье. Причина, по которой люди себя ладно ощущают в чувственном замысле, покоится в нашем желании быть предпочтительнее. Быть наилучшими супругами и невестами. Быть наилучшими работниками. Шефами, живописцами и друзьями. Наиболее соц. Обычно, они и зарабатывают все больше. У их толпа преимуществ».

    Как только и Ченгизи, Уолкер разговаривает, что эти параметры уже есть в нашем геноме, и нам нежелательно конструктивным методом выполнять граждан вдвое наиболее чувственными. Нам ординарно надо поднять любых на тамошний уровень, где уже присутствуют великаны счастья.

    «Нам надо облагораживать наше благосостояние. Это же средство для достижение цели, однако ежели у вас и не будет цели, это же станет проблемой».

    Звучит утопично.