Что выполняет гения гением?

    Время от времени разум человека возможно так выдающимся, что видоизменит мир. Мы и не знаем наверное, посему эти люди превышают других, однако наука пробует определить ответ на этот вопросец.

    В музее клинической истории Мюттера в Филадельфии существуют огромное количество пикантных мед образцов. На первом этаже в стеклянном сосуде плавает сплавленная печенка сиамских близнецов 19 века Чанга и Энга. Рядом гости умеют поглазеть на руки, распухшие от подагры, валуны в мочевом волдыре головного арбитра Джона Маршалла, раковую опухоль, извлеченную из челюсти президента Гровера Кливленда, и бедренную костью бойца штатской войны, в какой все гораздо можно рассмотреть пулю. Однако существуют один экспонат у входа, который вызывает благоговение. Взгляните пристально на щит, и вы увидите отпечатки потных лбов, оставленные посетителями музея, прижимающимися к стеклу.

    Объект, который них обвораживает, воображает собой маленький древесный ящик с 46 микроскопичными пластинками, на каждой из которых опубликован срез головного мозга Альберта Эйнштейна. Увеличительное стекло, расположенное над одним из слайдов, демонстрирует фрагмент ткани размером с почтовую торговую марку, ее роскошные ветки и кривенькие, напоминающие устье реки с высоты птичьего полета. Эти остатки головного мозга завораживают, и не в последнюю очередь по причине умопомрачительных наград легендарного физика, хоть и ничего об их и не рассказывают. На остальных щитах в музее показаны заболевания и отличия, когда что-то пошло и не эдак. Однако головной мозг Эйнштейна воображает собой потенциал, исключительные навыки разума единого гения, кои затмили максимально почти всех. «Он лицезрел и не эдак, как только все остальные», разговаривает гость Карен О’Хара, вглядываясь в образчик чайного оттенки. «И он мог вынянчить за рамки тамошнего, что можно узреть, и это же поразительно».

    В протяжении всей истории населения земли возникали отдельные люди, вносившие принципиальные вклады в собственную сферу деятельности. Микеланджело был гением статуи и живописи. Мария Кюри — научная прозорливость. «Гений», — писал германский философ Артур Шопенгауэр, — «освещает собственную эру подобно комете на пути к планетам». Подумайте об вкладе Эйнштейна в физику. И не имея никаких утонченных инструментов под рукою, за исключением собственных своих мыслей, он предсказал в собственной общей теории относительности, что громоздкие ускоряющиеся объекты — вроде темных дыр, крутящихся одна вокруг альтернативный, — будут производить рябь на поверхности пространства-времени. Потребовалась сотка лет, куча вычислительной мощности и очень сложноватые технологии, дабы совсем подтвердить его правоту — физическое доказательство существования гравитационных волн наступило наименее двух годов назад.

    Эйнштейн перевернул наше осознание самих законов Вселенной. Однако наше осознание тамошнего, как только функционировал его разум, останется приземленным. Что различает его мозговой штурм, его мыслительные процессы, от его хромированных коллег? Что выполняет гения гением?

    Философы издавна спорят на тематику происхождения гения. Древнегреческие мыслители полагали, что излишек темной желчи — одной из четверых телесных составляющих, об которых рассказывал Гиппократ, — наделяет поэтов, философов и альтернативные высоченные души «силой экзальтации», разговаривает историк Даррин Макмахон. Френологи пробовали определить гения в шишках на голове; краниометры собирали черепа — включая и череп философа Иммануила Канта — кои потом взвешивали, тестировали, мерили.

    Ни какой-то из них и не нашел ни единого родника гения, и навряд ли, конечно же, этакое вообщем можно определить. Гений очень неуловимый, очень личный, очень врезан в историю, дабы его можно существовало с легкостью подчеркнуть. И он просит оконечного высказывания очень почти всех характеристик, дабы них можно существовало упростить перед началом пт, граней людской персоны. Заместо сего мы можем постараться осознать его, раскрывая комплекс переплетенных свойств — интеллекта, творчества, настырности, ординарно фортуны, и это же неполный перечень — кои и производят человека, могущего поменять мир.

    Ум частенько полагают мерилом гения — измеряемым качеством, которое приводит к неописуемым достижениям. Льюис Терман, психолог Стэнфордского вуза, который помогал изобрести тест на коэффициент ума (IQ), полагал, что этакий тест может выявить гениальность. В 1920-х годах он следил наиболее 1500 калифорнийских школьников с IQ свыше 140 — что числится «гением либо практически гением» — чтобы узнать, как только они ведут себя в жизни в сопоставлении с иными детками. Терман и его коллеги следили за участниками (называя их «термитами»), за них образом жизни и за фуррорами, документируя них в заметках Genetic Studies of Genius. В эту группу входили пенисы Государственной академии, политики, медики, доктора и музыканты. Спустя сорок лет опосля начала научные исследования ученые задокументировали тыщи научных работ и книжек, кои те самый выпустили, число выданных патентов (350) и напечатанных рассказов (подле 400).

    Монументальный ум сам по самому себе и не гарантирует монументальных достижений, как только узнали Терман и его коллеги. Некие пенисы научные исследования и не сумели пробиться к успеху, невзирая на высочайший уровень ума. Энных выгнали из института. Альтернативные, которых тоже обследовали, однако IQ которых и не различался особенной высотой, стали знаменитыми в собственной области, посреди их Луис Альварез и Уильям Шокли, нобелевские лауреаты по физике. Чарльз Дарвин был «самым обыденным мальчишкой, и не владеющим выдающимся интеллектом». И уже став взрослым, он решил загадку неописуемого контраста жизни.

    Научные прорывы вроде теории эволюции Дарвина могли быть невозможны без творческой грани, которую никто, даже Терман, и не сумел измерить. Однако творчество и сопряженные с ним процессы можно растолковать, в конкретной степени, с помощью самих творческих граждан. Скотт Барри Кауфман, научный директор Колледжа воображения в Филадельфии, соединял воединыжды граждан, кои числились первопроходчиками в собственных сферах деятельности — вроде психолога Стивена Пинкера и комика Энн Либеры — дабы обсудить с ними них идеи и прозрения. Миссию Кауфмана заключалась и не в фолиант, дабы разузнать гения — наконец, он полагал, что это же слово превозносит энных, однако принижает почти всех остальных — а развить воображение у любых других.

    Эти беседы продемонстрировали важнейший момент: вспышка озарения, которая появляется в нежданное время — во сне, в душе либо на прогулке — часто появляется опосля периода созерцания. Информация поступает сознательно, однако неполадка обрабатывается безотчетно, позволяя решению выскочить, когда ум все меньше всего его ждет. «Великие идеи и не приходят, ежели вы пытаетесь на их сосредоточиться», разговаривает Кауфман.

    Исследование головного мозга может указать на то, как только происходят эти моменты озарения. Творческий процесс, разговаривает Рекс Юнг, нейробиолог из Вуза Нью-Мексико, опирается на динамическое взаимодействие нейронных сетей, действующих вместе и вытекающих из разнообразных элементов головного мозга сразу — правого и левого полушария, также областей префронтальной коры мозга. Эти паутине обеспечивают нашу способность удовлетворять наружные запросы — деятельность, которую мы обязаны производить, ишачить и платить налоги и тамошнему схожее — и размещаются по наибольшей части во наружных отделах головного мозга. Альтернативные культивируют внутридомовые процессы мышления, включая мечтательность и воображение, и простираются по наибольшей части в посредственную область головного мозга.

    Джазовая импровизация являет собой убедительный пример тамошнего, как только нейронные паутине ведут взаимодействие во время творческого процесса. Чарльз Лимб, профессионал по слуху и слуховой хирург в Калифорнийском вуза в Сан-Франциско, разработал маленькую клавиатуру без железа, на которой можно играться в границах сканера МРТ. Шестерых джазовых пианистов попросили сыграть знаменитую партию, а уж потом импровизировать соло, прослушивая звуки джазового квартета. Них сканы показали, что активность головного мозга существовала «совершенно другой», когда музыканты импровизировали, разговаривает Лимб. Внутридомовая паутину, сплетенная с самовыражением, продемонстрировала повышение активности, в то время как только альтернативные паутине, связанные с фокусированием внимания и самоконтролем, утихомирились. «Будто бы головной мозг отключил способность самокритики», рассказывают ученые.

    Это же могло бы растолковать неописуемый уровень джазового пианиста Кита Джарретта. Джарретт, который был в силах на импровизации выдавать концерты перед началом двух часов, и не мог растолковать — точнее, полагал неосуществимым — как только обретается его музыка. Однако когда он посиживал перед собственной аудиторией, он преднамеренно выталкивает нотки из собственного головного мозга, позволяя пальцам перестукивать кнопки без какого-нибудь давления снаружи. «Я целиком отпускаю сознание», разговаривает он. «Мною движет сила, которую я могу лишь благодарить». Джарретт вспоминает один из концертов в Мюнхене, когда он ощутил, что растворился в больших нотках кнопок. Его неописуемое творчество, воспитываемое десятилетиями прослушивания, разучивания и практикования мелодий, проявляется, когда он все меньше всего его держит под контролем. «Это большущее место, в каком возникает музыка, в которую я верю».

    Одним из признаков творчества является вероятность производить взаимосвязи меж, казалось бы, несовместимыми понятиями. Тесноватые переплетения меж разнообразными участками головного мозга обеспечивают интуитивный обмен меж ними. Эндрю Ньюберг, директор по научным исследованиям в Колледже интегративного здоровья Маркуса при Институте поликлиники Томаса Джефферсона, употребляет диффузионную тензорную визуализацию, способ разнообразия МРТ, который картирует нейронные пути в мозгах креативных граждан. Его участники, кои получились из группы мыслителей Кауфмана, проходят обычные испытания на творческие навыки, кои просят от их отыскивать новое применение ежедневным объектам вроде бейсбольных бит и зубных щеток. Ньюберг стремится сравнить взаимосвязь в мозгах величавых мыслителей взаимосвязи в мозгах контрольной группы, дабы узреть, нет ли отличий в фолиант, как только различные области них мозгов ведут взаимодействие меж собой. Его конечная миссию состоит в сканировании 25 индивидов в каждой категории и потом анализе заданных на предмет сходства и отличий в каждой группе. К примеру, будут ли конкретные области головного мозга комика наиболее активными, чем в головном мозге психолога?

    Черновое сопоставление единого «гения» — Ньюберг вакантно употребляет это же слово для зонирования участников — и единого контрольного продемонстрировало интригующий контраст. При сканировании головной мозг участника был разбит на красноватые, светло-зеленые и синеватые участки белоснежного вещества, кои содержат переплетения, дозволяющие нейронам транслировать электромагнитные послания. Темно-красный участок на каждом изображении — это же мозолистое тело, пучок из наиболее 200 миллионов нервных волокон, соединяющий два полушария головного мозга и облегчающий взаимосвязь меж ними. «Чем все больше бордового вы видите», разговаривает Ньюберг, «тем все больше там соединительных волокон». Разница очень явна: темно-красный сектор головного мозга «гения» вдвое обширнее бордового сектора контрольного головного мозга.

    «Это значит, что меж левым и правым полушариями происходит все больше общения, и сего можно существовало бы ждать у позарез творческих людей», разговаривает Ньюберг, подчеркивая, что изучение гораздо идет. «В мысленном процессе все больше гибкости, все больше вклада из различных элементов мозга». Светло-зеленые и темно-голубые участки отображают связанность остальных областей, протягиваясь от фронтальной части к задней, включая диалог меж лобной, теменной и височной толиками, и умеют выявить добавочные факты. Ньюберг пока что и не берется твердить об фолиант, что гораздо можно будет познать. Это же лишь одна часть.

    Пока что нейробиологи пробуют осознать, как только головной мозг содействует развитию меняющих парадигму мыслительных действий, альтернативные ученые задаются вопросцем, когда и отчего развивается эта способность. Гениями появляются либо стают? Фрэнсис Гальтон, двоюродный брат Дарвина, протестовал против «притязаний на естественное равенство», считая, что гений истекает от домашней родословной. Дабы обосновать это же, он составил древа родословных европейских фаворитов в различных отраслях — от Моцарта и Гайдна перед началом Байрона, Чосера, Тита и Наполеона. В 1869 году Гальтон опубликовал свои результаты в Hereditary Genius, книжке, которая разожгла спор «природа против воспитания» и породила зазорную область евгеники. Гальтон сделал вывод, что гении были редкостью, приблизительно один на миллион. Однако что существовало нестандартным, эдак это же не мало примеров, в каких «люди, кои ничего из себя и не воображали, имели выдающихся родственников».

    Заслуги в изучении генетики создали вероятным изучение человечьих характеристик на молекулярном уровне. За крайние несколько десятилетий ученые постарались определить гены, связанные с умом, поведением и даже оригинальными свойствами вроде абсолютного слуха. В случае с умом это же породило этические опаски на тематику вероятного пользования выводов. А также все это же максимально мудрено, так как участвуют тыщи генов — любой из их с маленьким вкладом. Как только насчет возможностей иного рода? Может ли безупречный слух быть прирожденным? Почти все выдающиеся музыканты, включая Моцарта и Эллу Фитцджеральд, как только полагают, владели безупречным слухом, который сыграл не последнюю роль в них экстраординарных карьерах.

    Один лишь генетический потенциал и не обещает фактического осуществления. Гения нужно воспитать. Социальные и культурные воздействия умеют предстать питательной средой, создающей гения в конкретный момент истории: Багдад во время ислама Золотого века, Калькутта во время Бенгальского Возрождения, Кремниевая равнина сейчас.

    Голодный разум может а также определить умственную стимуляцию, нужную в домашних критериях — как в случае Теренса Тао в загородной Аделаиде, Австралия, который числится одним из величайших интеллектов, действующих в текущее время в области арифметики. Тао показал изумительное осознание языка и чисел сначала жизни, однако его предки сделали среду, в какой это же осознание процветало бы. Они придали ему же книжки, игрушки и игры, поощряющие играться и обучаться без помощи других — его отец Билли полагал, что провоцирует оригинальность и способность предпринимать трудности у собственного отпрыска. Билли и его невеста Грейс а также отыскивали добавочные способности для обучения собственного отпрыска, когда началось его формальное образование, и ему же подфартило определить учителей, кои еще более укрепили и обратили его ум. Тао поступил в посредственную школу в возрасте семи лет, набрал 760 баллов по арифметике в возрасте восьми, поступил в вуз в возрасте 13 лет и предстал доктором в Калифорнийском институте Лос-Анджелеса уже в 21 год. «Талант максимально важен», в один прекрасный момент он написал в блоге, «но гораздо важнее, как только он развивается и воспитывается».

    Дары природы и среда воспитания и не сумеют взрастить гения без мотивации и упорства. Эти черты персоны, кои принудили Дарвина провести двадцать лет, совершенствуя свое «Происхождение видов», и индийского арифметика Шриниваса Рамануджана произвести тыщи формул, вдохновляют работу психолога Ангелы Дакворт. Она полагает, что сочетание страсти и упорства — она именует это же «стержнем» — приводит граждан к успеху. Дакворт, «гений» фонда Макартура и доктор психологии Вуза Пенсильвании, разговаривает, что понятие гения очень не сложно покрывается слоем магии, как будто большие заслуги появляются спонтанно, без томной работы. Она полагает, что существуют разница меж персональным талантом тамошнего либо другого человека, однако независимо от тамошнего, как хромированным будет этот талант, настырность и дисциплина очень важны для фуррора. «Когда вы вправду наблюдаете за кем-то, кто пробует достигнуть чего-то величавого, его усилия и не остаются незамеченными».

    И конечно, ничего и не бывает с первого раза. «Первый аспект результата — это же производительность, трудолюбие», разговаривает Дин кит Симонтон, почтенный доктор психологии Калифорнийского вуза в Дэвисе и незапамятный исследователь гения. Заглавные прорывы случаются опосля почти всех попыток. «Большинство статей, размещенных в науке, ни разу никем и не цитировались», разговаривает Симонтон. «Большинство комбинаций ни разу и не играли. Большая часть произведений искусства ни разу и не выставлялось». Томас Эдисон изобрел фонограф и первую коммерчески жизнестойкую электролампочку, однако они были всего только двумя из тыщ южноамериканских патентов, кои он зарегистрировал.

    Недостающая поддержка может приостановить перспективу развития гения; они умеют не получить шанса отобразить себя. Длительное время дамам отказывали в получении формального образования, занижали них заслуги и препятствовали талантливой деятельности. Старшая сестра Моцарта Мария Анна, хромированный клавесинист, закончила собственную карьеру по повелению собственного отца, когда достигнула возраста бракосочетания в 18 лет. Половина дам в изучении Термана стали домохозяйками. Люди, рожденные в нищете либо в страшных критериях, и не приобретают шанса поработать над чем-либо гораздо, за исключением как только своим выживанием. «Если вы считаете, что гения можно подчеркнуть, культивировать и воспитать, — разговаривает историк Даррин Макмахон, — какой же неописуемой аварией будет ранная кончина тыщи гениев, как только общепризнанных, эдак и нет».

    Время от времени, по незапятанной удаче, вероятность и мечтание находят друг дружку. Ежели на Планете земля когда-либо жил человек, который олицетворяет собой гения в каждой клеточке, это же Леонардо да Винчи. Рожденный в 1452 году, Леонардо начал жизнь в каменном жилом доме в итальянской Тоскане, где оливковые деревья и смуглые синеватые облака укрывали равнину Арно. С самого элементарного начала ум и мастерство Леонардо взлетели, как только та комета Шопенгауэра. Широте его возможностей — его творческим способностям, его осознанию анатомии человека, его пророческим инженерским способностям — и не существовало равных.

    Дорога к гениальности Леонардо началась с ученичества у профессионалы художественных искусств Андреа дель Верроккью во Флоренции, когда он был гораздо ребенком. Творческий талант Леонардо был так сильным, что за жизнь он наполнил тыщи страничек в собственных тетрадях, выдал на-гора сотки исследовательских работ и проектов, от оптических перед началом механических. Он упорствовал независимо от трудности. «Препятствия меня и не останавливают», писал он. Леонардо а также жил во Флоренции времен итальянского ренессанса, когда искусство культивировалось зажиточными покровителями и таланты практически приходили с улиц, в фолиант числе и Микеланджело с Рафаэлем. Тогда-то искусство существовало гораздо ремеслом.

    Леонардо мог созидать неосуществимое — попадать в миссию, как только писал Шопенгауэр, «которой альтернативные даже и не видели». Сейчас интернациональная группа ученых и исследователей интенсивно изучает жизнь Леонардо и его самого. В рамках Leonardo Project отслеживается генеалогию художника и ведется поиск ДНК, дабы познать все больше об родословной и физических свойствах профессионалы, подтвердить авторство картин, приписываемых ему же, и, что немаловажно, определить ключи к его нестандартным талантам.

    Пенис команды, действующей над сиим проектом, Давид Карамелли ишачит в сверхтехнологичной лаборатории молекулярной антропологии в Институте Флоренции, которая размещена в 16-этажном здании с прекрасным общим видом на Флоренцию. Оттуда видны и купола муниципального собора Санта-Мария-дель-Фьоре, вершины которых были вначале изготовлены Верроккьо и подняты кверху с помощью Леонардо в 1471 году. Это же противопоставление минувшего и заправдашнего лейтмотивом проходит по экспертизе древнейшего ДНК, которую проводит Карамелли. Два года обратно он опубликовал черновой генетический анализ скелета неандертальца. Сейчас он уже готов применить аналогичные способы к ДНК Леонардо, которую его команда уповает извлечь из био реликтов — костей художника, пряди волос, клеток кожи, оставшихся на записных книгах, либо даже слюны, которую Леонардо употреблял для подготовки холстов.

    Это же принципиальный замысел, однако пенисы команды настроены оптимистично. Генеалоги выслеживают живых родственников Леонардо, дабы подтвердить подлинность ДНК профессионалы, ежели ее отыщут. Физические антропологи пробуют получить доступ к останкам Леонардо, кои, как только полагается, хранятся в двореце Амбуаз в равнине Луары во Франции, где тамошний был похоронен в 1519 году. Искусствоведы и генетики, включая профессионала колледжа геномики Крейга Вентера, экспериментируют с способами, дабы получить ДНК из хрупких рисунков и работ эры Ренессанса. «Колесики завращались», разговаривает Джесси Озубель, вице-президент фонда Ричарда Лаунсбери, координирующий проект.

    Одна из первых задач группы заключается в том, дабы исследовать вероятность тамошнего, что гений Леонардо зависел не совсем только от его ума, творчества и культурной окружающей среды, да и от силы восприятия профессионалы. «Так же, как только Моцарт имел необыкновенный слух», разговаривает Озубель, «Леонардо мог иметь необыкновенную остроту зрения». Некие генетические ингридиенты зрения ладно идентифицированы, включая гены красноватых и зеленоватых пигментов, расположенные в Х-хромосоме. Томас Сакмар, профессионал по сенсорной нейробиологии в Институте Рокфеллера, разговаривает, что ученые полностью умеют обследовать эти области генома, дабы познать, были ли у Леонардо ни на что непохожие варианты, кои меняли его цветовое восприятие и дозволяли созидать все больше колеров бордового и темно-зеленого.

    Команда проекта «Леонардо» пока что и не знает наверное, где находить ответы на свои вопросцы, как только растолковать невероятную способность Леонардо познавать птиц на лету. «Он как будто выполнял стробоскопические фото в стоп-кадре», разговаривает Сакмар. «Вполне возможно, что с сиим были сопряжены конкретные гены».

    Рвение распахнуть происхождение гения может ни разу и не привести к результатам. Как только и Вселенная, гений человечий беспокоит нас и сразу с сиим прячет свои потаенны.