Что, ежели эпидемия летального вируса гриппа разгорится в наши деньки?

    Прошло столетие с того времени, как только испанский грипп унес более 100 миллионов жизней. И останется только вопросец времени, когда покажется схожий штамм. Сто годов назад сезон гриппа назревал самым обыденным образом. Большая часть из числа тех, кто захворал в весеннюю пору, резво питались, а уж смертность существовала и не свыше, чем привычно. В газетах все больше писали анонсы про войну, чем про грипп. Однако в осеннюю пору все поменялось. Раньше неведомый вирус оказалася очень небезопасным штаммом, уничтожающим населению в Северной Америке и Европе, убивающим собственных жертв на считанные часы либо деньки. Всего за четверо месяца испанский грипп, либо «испанка», как только его именуют сегодн, распространился по миру и просочился даже в самые изолированные сообщества. К моменту, когда эпидемия добралась перед началом последующей весны, от 50 перед началом 100 миллионов человек — порядка 5% мирового населения — были мертвы.

    Что, ежели эпидемия летального вируса гриппа разгорится в наши деньки?

    Столетием спустя эпидемия 1918 года кажется этаким же дальним от нас ужастиком, как только бубонная чума и альтернативные летальные заболевания, с которыми мы более-менее справились. Однако грипп все гораздо с нами — и он продолжает уносить от 250 000 перед началом 500 000 жизней раз в год. Каждый год приносит малость другой штамм сезонного гриппа, в то время как только эпидемия может появляться зависимо от ассортимента вирусов гриппа у зверях. В дополнение к 1918 году, в минувшем столетии случались пандемии в 1957, 1968, 1977 и 2009 годах.

    Беря во внимание склонность вируса к мутации и его регулярное присутствие в природе (он возникает очевидным образом у одичавших водоплавающих птиц), специалисты уверены в фолиант, что это же всего только вопросец времени, когда покажется этакий же заразный и летальный штамм, как только испанский грипп — а может даже ужаснее.

    Что, ежели эпидемия летального вируса гриппа разгорится в наши деньки?

    «Пандемии гриппа аналогичны землетрясениям, ураганам и цунами: они рождаются, одни ужаснее других», разговаривает Майкл Остерхольм, директор Центра исследовательских работ заразных болезней в Институте Миннесоты. «Полагать, что у нас и не будет второго этакого действия, как только в 1918 году, глупо».

    Однако когда оно состоится, продолжает он, нереально предсказать: «Насколько нам понятно, все может начаться даже ныне, пока что мы говорим». Нереально определенно предсказать, как только будут развиваться, когда схожий на «испанку» штамм опять покажется и начнет собственную кровавую жатву. Однако некие обоснованные догадки мы полностью в состоянии сделать.

    Во-первых, влияние вируса будет зависеть от тамошнего, поймаем ли мы его довольно рано, чтобы удержать, разговаривает Роберт Уэбстер из Отделения заразных болезней в Младенческой исследовательской поликлинике Сент-Джуд. Существуют не мало систем, кои созданы для сего: группа наблюдения гриппа Глобальной организации здравоохранения всегда наблюдает за развитием вируса в шести главных лабораториях по всему миру, и доп комплект нацеленных на сельское хозяйство лабораторий выполняет то же самое для семейной птицы и свиней.

    «Наше наблюдение, по всей видимости, мы будем пробовать проводить очень ладно, однако мы и не можем выслеживать каждую птицу и свинью во всем мире — это же невозможно», разговаривает Уэбстер. «Нам обязано повезти, ежели мы желаем сдержать вирус».

    Действительность такая, продолжает он, что вирус практически наверняка вырвется наружу. Как это же произойдет, он распространится по земному шару, за считанные недельки, беря во внимание уровень мобильности сейчас. «Грипп — это же один из нескольких вирусов, кои, ежели проникают в уязвимую популяцию, резво развиваются», разговаривает Герардо Чоуэлл, доктор эпидемиологии и биостатистики в Институте штата Джорджия. «Отдельные персоны уже переносят его перед началом того времени, пока что и не проявятся симптомы».

    Так как за прошедшие сто лет число граждан и не планетке подросло наиболее чем вчетверо, возможно, будет все больше случаев инфецирования и погибели по сопоставлению с 1918 годом. Ежели в 1918 году в итоге гриппа погибло 50 миллионов человек, сейчас мы могли бы ждать 200 миллионов смертей. «Это сильно много мешков для трупов — они бы прекратились максимально быстро».

    Как только демонстрирует история, смертность, возможно, будет неравномерно распределена посреди популяций разнообразных государств. Испанский грипп совсем по-разному проявился в различных странах. В Индии, к примеру, вирус унес все больше 8% населения, однако в Дании — все меньше 1%. Аналогичным образом, во время пандемии H1N1 2009 года, смертность в Мексике превысила смертность во Франции в 10 раз.

    Специалисты считают, что на эти разницы воздействовали самые различные причины, в фолиант числе черновое влияние населения на подобные штаммы гриппа и генетическая уязвимость отдельных этнических групп (к примеру, маори в Новейшей Зеландии дохнули в семь раз почаще опосля инфецирования гриппом 1918 года, чем люди в посредственном по миру).

    Связанные с бедностью причины, этакие как только санитария, базисные мед сервисы и здравохранение в целом, по словам Чоуэлла, а также играется важную участие в борьбе со вспышкой вируса гриппа. «В 2009 году в Мексике почти все люди попадали в поликлинику лишь когда им же становилось максимально, максимально никудышно, и часто существовало поздно», разговаривает он. Почти все из этих жертв были обоснованы экономическим решением: пойти к доктору означало утратить денек работы, а уж означает и оплату за сей день. «Я и не говорю, что это же пригодно к каждому мексиканцу, однако к самым уязвимым частям населения точно», разговаривает Чоуэлл.

    Ежели эпидемия затронет США либо альтернативные пространства без социализированной медицины, подобные социоэкономические паттерны будут приемлемы по отношению к незастрахованным согражданам. Дабы избежать серьезных мед счетов люди без клинической страховки, возможно, будут откладывать посещение поликлиники перед началом крайнего момента — тогда и возможно очень поздно. «Мы уже лицезреем это же на примере остальных заразных болезней и доступа к клинической помощи».

    Вакцины — топовое средство против пандемии, разговаривает Лоун Симонсен, эпидемиолог заразных болезней в Институте Роскильд в Дании. Однако это же просит идентификации вируса, сотворения вакцины и потом ее распространению по миру — проще сообщить, чем предпринять. Вакцины от гриппа, кои и не были доступны перед началом 1940-х годов, сейчас изготавливаются максимально резво, однако все равно на это же уходят месяцы. И даже ежели мы будем успешны в разработке этакий вакцины, будет нереально сделать довольно доз для каждого, разговаривает Остерхольм. «За шесть-девять месяцев в мире лишь 1-2% населения получат доступ к вакцине», разговаривает он. Альтернативное ограничение, прибавляет он, состоит в том, что современные вакцины от гриппа эффективны, в наилучшем случае, на 60%.

    Аналогичным образом, хотя у нас существуют антибиотики для борьбы с гриппом, мы и не накапливаем них припасы на вариант пандемии. «Сегодня у нас недостаточно противовирусных препаратов даже богатейшей государства мира, США», помечает Чоуэлл. «Чего нам ожидать для Индии, Китая либо Мексики?».

    Что, ежели эпидемия летального вируса гриппа разгорится в наши деньки?

    Кроме сего, существующие препараты а также наименее эффективны, чем сопоставимые способы исцеления остальных болезней, сначала поэтому, что «мир вылечивает сезонный грипп как только достаточно банальное заболевание», разговаривает Уэбстер. «Только когда случаются суровые вспышки, вроде ВИЧ, научное общество начинает уделять заболевания все больше внимания».

    Беря во внимание эти реалии, поликлиники наполнятся максимально резво, разговаривает Остерхольм; антибиотики и вакцины завершатся молниеносно. «Мы уже шокировали систему здравоохранения тут, в США, одним лишь сезонным гриппом сего года, а уж ведь это же был даже и не в особенности тяжкий год», разговаривает он. «Это демонстрирует, как ограничена наша способность реагировать на существенное повышение цифры случаев».

    Как только и в 1918 году, по мере повышения зараз и смертности, городка в мире, скорее всего, остановятся. Компании и школы закроются; публичный транспорт закончит ишачить; электричество вырубится; на улицах начнут накапливаться трупы. Еды будет чертовски и не хватать, равно как только и актуально немаловажных фармацевтических средств, кои поддерживают жизни миллионов граждан с диабетом, сердечно-сосудистыми болезнями, иммуносупрессивными состояниями и иными актуально необходимыми дилеммами.

    «Если эпидемия приведет к нарушению производственной и транспортационной цепочек фармацевтических средств, мы увидим гибель граждан в кратчайшие сроки», разговаривает Остерхольм. «Совокупный вред от пандемии в имидже 1918 года возможно очень драматичным».

    Даже опосля тамошнего, как только вирус выдохнется сам по самому себе, последствия его возникновения будут длительно отдаваться в различных уголках планетки. Вирус 1918 года был «еще и впоследствии ужасным», разговаривает Симонсен, что 95% убитых были и не максимально молоденькими не максимально старенькыми, как всегда бывает в случае гриппа, а уж полностью бодрствующими, на пике трудоспособности. Вирус уничтожил часть рабочей силы и оказал глубочайшее влияние на семьи, в итоге чего же бессчетные детки остались сиротами.

    Практически достоверно ученые о этом выяснили только в 2005 году, когда реконструировали вирус испанского гриппа из образцов, извлеченных в процессе миссии Бревиг в деревне на Аляске, в какой 72 из 80 обитателей были убиты заболеванием наименее чем за недельку. Тело одной жертвы сохранилось в нескончаемой мерзлоте довольно ладно, дабы дозволить микробиологу нормализовать ее несложные, кои все гораздо содержали гены вируса.

    Тесты на зверях с внедрением восстановленных вирусов продемонстрировали, что штамм 1918 года плодился только ладно. Он вызывал естественный иммунный ответ, цитокиновый шторм, в каком организм перебегает в режим нагрузки, производя хим вещества, созданные для предотвращения вторжения. Цитокины сами по самому себе токсичны — они отвечают за боли и недомогания во время гриппа — и почти все из их умеют перегрузить организм и вызвать общий отказ системы.

    Так как у взрослых наиболее мощные иммунные системы, чем у детишек и старых, ученые полагают, что них наиболее мощные ответы на грипп умеют быть летальными. «Мы в конце концов сообразили, посему вирус был так патогенным», разговаривает Уэбстер. «Организм по большому счету убивал себя сам».

    В будущие десятилетия опосля испанского гриппа ученые разработали разнообразные иммуномодулирующие терапии, кои помогают смягчить цитокиновые штормы. Однако это же исцеление тяжело именовать безупречным, но и доступно оно и не всюду. «Сегодня мы справляемся с цитокиновыми штормами и не предпочтительнее, чем в 1918 году», разговаривает Остерхольм. «Есть несколько машин, кои умеют дышать и гонять кровь за вас, однако в целом финал максимально и максимально мрачный».

    И это же означает, что, как только и в 1918 году, мы, возможно, увидим гигантские актуальные утраты посреди малолетних граждан и граждан посредственного возраста. И так как длительность жизни сейчас на десятки лет все больше, чем существовала век обратно, них погибели будут куда наиболее существенными для экономики и социума.

    Все же, посреди нехороших новостей существуют и один шанс на спасение: всепригодная вакцина от гриппа. На эту давнишнюю мечту выделены особенно ощутимые ресурсы, усилия по создании прорывной вакцины набирают обороты. Но мы можем лишь подождать и взглянуть, прибудет ли она впору, дабы предупредить последующую пандемию.

    «Исследования длятся. Надеюсь, перед началом возникновения сего гипотетичного жаркого вируса мы обзаведемся всепригодной вакциной и будем ладно подготовлены», разговаривает Уэбстер. «Но сейчас у нас ничего нет».

    Успеем? Поведайте в нашем чате в Телеграме.