Прохладный синтез: хотимое либо действительное?

    «Между прохладным синтезом и почетаемой наукой нет почти никакой взаимосвязи, так как «холодные синтезаторы» лицезреют себя как только общество в осаде не поощряют внутридомовую критику. Опыты и теории, обычно, выдаются за чистую монету, дабы и не подливать масла в огнь критики снаружи, ежели уж кому-то за пределами группы заблагорассудится слушать. В этих критериях процветают психи, и тем самым ужаснее для тамошних, кто верует, что они занимаются нешуточной наукой». — Дэвид Гудстейн

    Прохладный синтез: хотимое либо действительное?

    Одно из самых оглушительных обещаний ядерной физики — это же недорогая, незапятнанная, изобильная энергия. В то время как только атомным электрическим станциям на базе деления приходится иметь дело с высокорадиоактивными материалами и конечными товарами, а уж Солнце — родник ядерного синтеза — присутствует за 150 миллионов км, на Планете земля процветает мечта сотворения семейного реактора синтеза. Этот самый синтез, будь он «холодный» либо LENR («низкоэнергетические ядерные реакции»), нам обещают с 1980-х годов. Типо, он удовлетворит все наши потребности в энергии, как только уже имеющиеся, эдак и будущие. Лишь вот никто гораздо и не выводил работающее прибор прохладного синтеза на базар, и не говоря уж об получении хоть какого-либо одобрения со стороны мирового общества. Что происходит?

    Самый оптимальный метод извлечь энергию из материи — это же конвертировать ее толпу в энергию впрямую, по формуле Эйнштейна E = mc2. В отличие от хим реакций, кои выпутывают энергию в электрон-вольтах (эВ) на атом, в каком протекают, ядерные реакции — вроде синтеза и деления — выпускают мегаэлектрон-вольты (МэВ) энергии на атом: в миллион раз все больше. Самый массивный термоядерный взрыв, который когда-либо гремел на Планете земля, в энергетическом эквиваленте был равен приблизительно толпе яблока и был довольно силен, дабы убить объемной город полностью.

    Прохладный синтез: хотимое либо действительное?

    Даже Солнце, работающее на ядерном синтезе, преобразовало порядка 0,03% собственной массы в энергию за 4,5 млрд лет собственной жизни: это же приблизительно толпа Сатурна. Термоядерный синтез, но, протекает меж заряженными частичками вроде атомных ядер, и барьер отталкивания этаких зарядов очень силен. Дабы подвести два протона довольно близко, дабы они соединились, будет нужно температура в 4 миллиона Кельвинов, которая приведет к уже знаменитому нам синтезу: жаркому синтезу. По данной причине для зажигания ядерного синтеза в водородной бомбе, самом массивном оружии, выдуманном людьми, нужна ядерная бомба. По части магнитного ограничения синтеза (конфайнмента) и инерциального конфайнмента, когда массивные магнитные поля либо серия лазерных импульсов задерживают и сжимают плазму, заставляя ядра соединяться, за крайние несколько десятилетий был достигнут конкретный прогресс. В процессе этих реакций извлекается все в большей и большей степени энергии, чем существовало затрачено на них пуск и поддержание, однако мы все гораздо далеки от точки невозвращения: когда в ходе реакции возникает намного все больше энергии, чем существовало затрачено на пуск всей цепочки реакций.

    Ежели мы сможем достигнуть точки безубыточности, это же будет истинный прорыв, так как энергия синтеза незапятнанная, и не осуществляет радиоактивных отходов, а уж горючее для нее недорогое и почти неограниченное. Пока обычный «горячий синтез» просит поддержания неописуемо больших температур, дабы все ишачило, а уж для сего нам надо выстроить собственное маленькое солнце; фактически, эти технические проблемыпрепядствия сначала разъясняют, посему мы до сего времени никуда и не пришли. Однако существуют и иная вероятность: прохладный синтез. Заместо тамошнего дабы поддерживать температуры в миллионы градусов, прохладный синтез — не так давно переименованный в LENR — в теории дозволит отлично проводить периодические реакции при изрядно наиболее малорослых температурах, в тыщи градусов либо даже едва свыше комнатной температуры. Он мог бы обеспечить нас дешевенькой и обильной энергией и даже поселиться в каждом жилом доме.

    Прохладный синтез: хотимое либо действительное?

    Похоже на вымысел, и не эдак ли? Прекрасная притча, выдуманная учеными, кои пробуют оправдать собственные потуги. Бытует одна древняя история, которая по собственной природе максимально похожа на сказки про прохладный синтез. Она началась гораздо в 1770 году, гораздо когда никто и не мог поразмыслить и не то дабы об ядерном синтезе — даже современной теории атомов и не было. Это же история про самый первый автомат для игры в шахматы, Mechanical Turk («Механический турок») Вольфганга фон Кемпелена.

    Практически за двести лет перед началом изобретения современного компа «Турок» мог предложить максимально мощную игру в шахматы, выиграл большая часть собственных игр и одолел многих, кроме самых топовых игроков на то время. Его полагали мистификацией, однако огромное количество выставок, на которых продемонстрировали машинку, подтвердили ее подлинность. Машинка, казалось, не совсем только владеет незаурядным шахматным мастерством, да и может обнаруживать подставные ходы.

    «Турок» нуждался в ручной заводке, дабы ишачить; существовало слышно, как только снутри него поворачивались шестеренки. В дополнение к нижним ящикам, в каких были шахматная доска и фигурки, у него существовало шесть дверец, три впереди и три позади. За левой дверью был комплект взаимосвязанных железных зубчатых колес, кои вправду поворачивались, ежели них завести. За правыми двумя существовала красноватая подушечка и открытое место. Ежели открыть все три двери, можно существовало узреть все начинке «Турка».

    Прохладный синтез: хотимое либо действительное?

    Опосля победы во любых, за исключением самого мощного регионального состязания, «Турок» отправился по Европе, где сыграл кучу игр, в фолиант числе и против единого из самых мощных игроков тех пор Андре Филидора, который хоть и одолел, именовал игру с «Турком» одной из самых мучительных в собственной жизни.

    Однако шестеренки слева и ящики на деньке были неверными; они занимали только третья часть места, позволяя оператору — низкому человеку, который прятался снутри — оставаться незамеченным, когда правые двери были открыты. «Турок» был и не автоматически, а уж максимально ладно спроектированной машинкой, которой заведовал оператор снутри. Однако обман был раскрыт только в 1820-х годах. Пройдет гораздо 200 лет, и по-настоящему автоматизированная програмка в конце концов научится играться в шахматы на уровне «Турка».

    К чему вся эта история? Она припоминает нам игру в прохладный синтез, так как механического турка можно существовало изловить по целому ряду признаков обмана. Люди могли бы востребовать аннотации об фолиант, как только выстроить самому себе того же, а уж опосля тамошнего, как только у их ничего бы и не вышло, они бы сообразили, что все тлен. Люди могли попробовать это же прибор независимо, разобрать, проанализировать и потрогать каждый ингридиент. Тогда и они бы узнали, что или прибор и не ишачит, или в нем посиживает человек. Они могли востребовать, дабы изобретательно на них очах сделал точную копию, а уж опосля собрал механизм.

    Однако обман нельзя существовало бы распахнуть, если б в устройстве были труднодоступные укромные ингридиенты; если б к нему передавались наружные сигналы, кои остались бы незамеченными; если б кто-то украдкой конфигурировал прибор, когда никто и не глядит; либо если б кто-то выдавал наружный сигнал за сигнал, приобретенный от прибора. И у каждого действующего прибора прохладного синтеза обнаруживались конкретно эти трудности.

    Прохладный синтез: хотимое либо действительное?

    Хотя над прохладным синтезом и приборами LENR ишачит не мало ученых — и маргинальных, и энтузиастов, и нешуточных — существует только один тип опыта, который отвечает научному набору критериев надежной и воспроизводимой науки: мюонный катализ ядерных реакций синтеза, либо ординарно мюонный катализ. Атомы водорода состоят из протонов и электронов, и так как электроны достаточно несложные, них физические размеры составляют порядка 10-10 погонного метра. Вы сможете собрать огромное количество атомов совместно довольно близко, однако них ядра, объем которых порядка 10-15 погонного метра, ни разу и не сойдутся довольно близко при этаких малорослых температурах, дабы них волновые опции перехлестнулись довольно, дабы запустить синтез. Однако ежели вы поменяйте электрон мюоном, нестабильной крупицей с течением времени жизни в 2,2 микросекунды, атом водорода станет в сотки раз все меньше. Тогда и волновые опции сумеют накладываться и начнется низкоэнергетический синтез.

    Прохладный синтез: хотимое либо действительное?

    И это же был бы изумительный родник энергии, если б создание и руководство мюонами и не стоило эдак дороговато само по себе. Из любых иных мыслях, устройств и механизмов, нет этакого опыта, который можно провести с протеканием синтеза и получить все больше энергии, чем вы затратите. И не существовало размещено ничего, что проверила бы и одобрила группа знатных и независящих ученых. И нет никаких механизмов, невзирая на нескончаемые демонстрации, которое можно существовало бы выкупить, обследовать, применять либо ординарно разбить без помощи эдак именуемых изобретателей. Невзирая на заявления, кои вы могли услышать от энтузиастов прохладного синтеза типа Андреа Росси либо Defkalion, никто из их эдак не изготовил действующего прибора, которое можно существовало бы пощупать без помощи других либо провести независящий опыт. Хоть какое утверждение о оборотном и не продержится никакой критики.

    Это же и не разговаривает об фолиант, что они врут, что LENR неосуществим либо что все это же всемирный обман. Однако обосновывать, что кто-то нас околпачивает, это же и не задачка науки; это же задачка неплохого ученого — обосновывать, что мы и не обманываем сами себя, когда делаем экстраординарные заявления. Как это же прояснится и люди, кои пробуют обосновать вероятность прохладного синтеза, как только говорится, «начнут с себя», тогда-то мы им же поверим. Однако перед началом того времени мы будем оставаться скептиками. Ведь как только произнес Ричард Фейнман:

    «Первый принцип — ты и не обязан накалывать себя. А уж тебя одурачить проще всех».