Хотя гены оказывают влияние на ум, мы и не можем усовершенствовать разум

    «Для начала разрешите лично мне поведать для вас, как я умен. Вот так. В пятом классе учитель по арифметике произнес, что я смышлен в арифметике и, оглядываясь обратно, я обязан признать, что она существовала права. Я могу сообщить для вас, что время бытует, однако оно и не возможно интегрировано в базовое уравнение. Не неукоснительно лично мне веровать. Большинство тамошнего, что рассказывают люди, правдива только частично. И я говорю».

    Эдак начинает собственный рассказ вычислительный биолог из Кембриджа Джим Коцубек. В работе, размещенной в Nature Genetics в 2017 году, сообщалось, что опосля анализа десятков тыщ геномов, ученые связали 52 гена с людским умом, хотя ни один случай и не обеспечил наибольшей надбавки, чем в несколько сотых процента, к уму. Как только поведал старший создатель научные исследования Даниэль Постума, статистический генетик из Вуза Врие в Амстердаме, «пройдет не мало времени, до того как ученые сумеют на деле предвещать ум, используя генетику. Невзирая на это же, не сложно предположить самому себе социальные последствия, вызывающие беспокойство: студенты, прикладывающие результаты секвенирования генома к заявлению на поступление в институт; работодатели, роющиеся в генетических заданных благоприятных кандидатов; ЭКО, обещающая подростку высочайший уровень ума за счет внедрения системы CRISPR-Cas9.

    Некие люди готовы к этому новенькому миру. Философы вроде Джона Харриса из Манчестерского вуза и Джулиана Савулеску из Оксфордского вуза утверждали, что мы будем вынуждены манипулировать генетическим кодом наших грядущих детишек, во благо им же. А также термин «родительского пренебрежения» был расширен и включил «генетическое пренебрежение», предполагающее, что ежели мы и не будем применять генетическую инженерию либо когнитивное совершенствование для улучшения наших детишек, это же будет некорректно. Альтернативные же, вроде Дэвида Корреи, который преподает в Институте Нью-Мексико, предугадает антиутопическое будущее, в каком зажиточные будут применять силу генетической инженерии для перевода власти из социальной сферы в форму генетического кода, создавая «голубую кровь» в прямом смысле.

    Этакие трудности носят долголетний темперамент; общественность настораживает изменение генетики гораздо с того времени, как только ученые изобрели рекомбинантную ДНК. Гораздо в 1970-х годах Дэвид Балтимор, получивший Нобелевскую премию, задал самому себе вопросец, отобразит ли его новаторская работа, что «различия меж людьми — это же генетические разницы, а уж и не экологические».

    Как оказывается, гены имеют воздействие на ум, однако исключительно в широченном смысле и в косвенном порядке. Гены участвуют в сложноватых взаимоотношениях, создающих нейронные системы, кои возможно нереально воспроизвести. По большому счету, ученые, кои пробуют осознать, как только ведут взаимодействие гены, создавая рациональные паутине, сталкиваются с эдак именуемой «задачей коммивояжера». Биолог-теоретик Стюарт Кауффман в «О происхождении порядка» (1993) обрисовал ее эдак: «Задача начать с единого из N городов, отправиться попеременно в каждый город и возвратиться в начало кратчайшим методом. Эта неполадка, которую не сложно сконструировать, на самом деле очень сложна». Эволюция первым делом замыкается на пары рабочих моделях, а уж потом тысячелетиями оттачивает решения, однако топовое, что в состоянии сделать компы, дабы сделать лучшую биологическую паутину из пары вводы, это же применять эвристику, другими словами сокращенные решения. Сложность получается на новейший уровень, в фолиант числе и поэтому, что белки и клеточки ведут взаимодействие на наиболее больших измерениях. Что немаловажно, генетические научные исследования и не дозволяют диагностировать, вылечивать либо устранять интеллектуальные разочарования, равно как только не разъясняют сложноватые взаимодействия, кои предлагают начало уму. Мы и не сможем сделать сверхчеловека в ближнем грядущем.

    По большому счету, вся эта сложность может противостоять навыки сортов эволюционировать. Кауффман вообразил концепцию «катастрофы сложности», ситуацию у сложноватых организмов, когда эволюция уже проделала свое дело и гены переплелись так, что участие естественного отбора уменьшилась, уступив работоспособности отдельного индивидуума. Другими словами общий вид проложил самому себе путь к форме, в какой уже и не может с легкостью эволюционировать либо улучшаться.

    Ежели сложность — это же западня, то такой будет и идея о элитарности отдельных генов. В 1960-х годах Ричард Левонтин и Джон Хабби приименяли новейшую технологию — гель-электрофорез — дабы отделить ни на что непохожие вариации белков. Они продемонстрировали, что различные формы одних и тамошних же генов, либо аллели, распределялись куда вариативнее, чем ожидалось. В 1966 году Левонтин и Хабби открыли принцип «балансирующего отбора», который поясняет, что субоптимальные варианты генов умеют оставаться в населению, так как заносят вклад в обилие. Человечий геном ишачит в параллелях. У нас существуют само мало две клоны хоть какого гена на любых аутосомных хромосомах и наличие копий гена будет полезным, в особенности для контраста иммунной системы, ежели эволюция захотит испробовать относительно рисковый случай, сохраняя причем испытанную и рабочую версию гена. С течением времени генетические вариации, кои умеют заносить конкретный риск либо новизну, будут ворачиваться либо следовать за позитивным генетическим вариантом. Ежели это же имеет какое-либо последствие для людского ума, то у генов существуют паразитирующее свойство следовать вереницей; ни какой-то из них и не будет так потрясающим, дабы применять альтернативные гены и не имело смысла.

    Немаловажно отметить, что мы издавна знаем, что 30 000 генов и не умеют измерять компанию 100 триллионов синаптических связей головного мозга, указывая на неоспоримую действительность: ум, в конкретной степени, закаляется дилеммами и перегрузками во время развития головного мозга. Мы знаем, что эволюция время от времени идет на риск, потому мы все время будем иметь генетические варианты, отвечающие за аутизм, обсессивно-компульсивные разочарования, депрессию и шизофрению; как следует, воззрение об фолиант, что наука совсем решит трудности с психологическим здоровьем, в корне ошибочно. Для эволюции и не бытует потрясающих генов, лишь связанные с риском и рациональные для заядлых задач и критерий.

    Поверьте биологу, он обязан аристократию.