# интервью | Стивен Хокинг об темных прорехах и злоумышленниках бондианы

    Журнальчик Wired пообщался со Стивеном Хокингом — известнейшим астрофизиком и спецом по черным прорехам, прикованным к инвалидному креслу вследствие бокового амиотрофического склероза. Предлагаем вашему вниманию перевод увлекательного текста, в каком Стивен Хокинг, может быть, освещается со сторон, раньше для вас неведомых.

    # интервью | Стивен Хокинг об темных прорехах и злоумышленниках бондианы

    Во второй половине денька 23 сентября 2014 года, за пару минут перед началом начала лекции в Лос-Пуэбло, Тенерифе, Стивен Уильям Хокинг переписывал части собственной речи. Хокинг знаменит тем самым, что занимается теоретической физикой и базовыми дилеммами в физике (его крайняя сильная работа, размещенная в январе 2014 года, именуется «Сохранение инфы и прогнозирование погоды для темных дыр»), максимально небезизвестен и очень медлительно пишет.

    Он руководит собственным персональным компьютером, двигая мышцей правой щеки. Ее движения фиксируются при помощи инфракрасного датчика, присоединенного к очкам, что дозволяет ученому передвигать курсор на дисплее компа, присоединенного к инвалидной коляске. Он старательно выстраивает предложения со скоростью несколько слов за минуту, эта скорость мал-помалу понижается по мере ухудшения его мускульного контроля. В этакое состояние его завел боковой амиотрофический атеросклероз, болезнь нейронов, от коего он мучается с 21 года (он принял роль в ALS Ice Bucket Challenge в августе за счет собственных детишек: «Поскольку у меня существовало пневмания в минувшем году, существовало бы тупо выливать на меня ведро прохладной воды»). Его лекция в Тенерифе называлась «Квантовое рождение Вселенной». Аудитория на 1500 мест существовала запуганна целиком.

    «Он переписывал текст в последнюю минутку, потому мы малость паниковали, — рассказывает Джонатан Вуд, помощник Хокинга. В его обязанности заходит всякое: от технической помощи перед началом руководства соцмедиа. — Он все время эдак выполняет. Я делаю слайды в PowerPoint, так как он и не может. Я и не физик, а уж он частенько разговаривает об вещах, кои я и не понимаю, потому ему же приходится всегда разъяснять, какие слайды ему же нужны».

    Эта лекция существовала частью шестого «Стармуса» (Starmus), шестидневного научного фестиваля, который собрал группу выдающихся ученых, в фолиант числе нобелевского лауреата Джона Матера, микробиолога Ричарда Докинза и гитариста Queen Брайана Мэя, профессионала в астрономии трех измерений. Однако первостепенной кинозвездой был Хокинг.

    Когда он пробрался на сцену в округе помогающих ему же медсестер и ассистентов, циклопический дисплей проявил видеомонтаж на тематику столкновений темных дыр и кадров, снятых с точки обзора Хокинга, сидячего в инвалидном кресле.

    Хокинг все время начинает свои лекции идиентично — со слов: «Как слышно?». Хокинг умеет быть выразительно радостным и сразу направлять аудиторию сквозь неустрашимые идеи об происхождении Вселенной, разработанные им же в протяжении крайних десятилетий. Фактически, за эту эмульсия юмора и сложнейшей теоретической физики и обожают Хокинга, которому уже 72 года и который уже предстал типичным эмблемой ученого. Его портретами декорируют свои рабочие пространства, с ним жаждили сфотографироваться Барак Обама, Билл Клинтон и Стивен Спилберг (два раза), он и не раз возникал в «Звездном пути» и в «Симпсонах».

    «Я посетил его небезизвестную лекцию «В поле зрения наблюдается финал теоретической физики?», — разговаривает физик Нил Турок, пожилой друг и сотрудник Хокинга. — Вся лекция протекала в смешной форме, как только серия анекдотов. Он был неустрашимым и доверчивым, произнес, что задумывается, что сквозь 20 лет все это же свернется. Спустя двадцать лет он провел другую лекцию, под заглавием «Наблюдается ли, в конце концов, финал теоретической физики в поле зрения?» и признал, что ему же придется подождать гораздо лет двадцать».

    # интервью | Стивен Хокинг об темных прорехах и злоумышленниках бондианы

    Стивен Хокинг 10 октября 1979 года, Принстон, Нью-Джерси

    Хокингу удается производить собственный стиль, совмещая пользующееся популярностью воззвание Карла Сагана с роскошным осознанием теоретической физики Ричарда Фейнмана. Он ловко упаковывает свои теории и мысли (понятно, что он может глубоко думать об физике, даже посещая публичные мероприятия) в пользующиеся популярностью книжки, от «Краткой истории времени» — блокбастера, который почти без помощи других перезапустил эру научно-популярной литературы, — до «Великого замысла», напечатанного в соавторстве с физиком Леонардом Млодиновым в 2010 году. Эти книжки все больше, чем что-либо альтернативное показывают склонность Хокинга к сжатым и неустрашимым заявлениям с примесью нетрадиционного юмора. Вот, например, раздумывая над мыслью множественной вселенной, Хокинг допустил, что у Вселенной может не быть неповторимой истории, а уж быстрее коллекция любых потенциальных историй во Вселенной, идиентично настоящих и с своим набором физических законов.

    «Может быть одна история, в какой Луна состоит из сыра Рокфор, — пишет Хокинг. — Но мы смотрим, что Луна состоит и не из сыра, и это же дрянные анонсы для мышей».

    Публичная участие Хокинга и не преуменьшает тамошнего факта, что за крайние пять десятилетий он предстал одним из самых неустрашимых покорителей космоса, во всяком случае, на уровне мыслей — его сознание блуждает в теоретических измерениях, кои по наибольшей части остаются труднодоступными для тестов и непринужденного наблюдения. Из целесообразности (он все больше и не может писать уравнения) Хокинг разработал уникальный способ мышления об загадках космоса, полагаясь и не столько на уравнения, как только большая часть физиков, а уж предпочитая мыслить в определениях изображений и геометрии. Эти инструменты — лучшие союзники для тамошних, кто намерено свершать массивные интуитивные прорывы, а уж и не заносить постепенные улучшения, в нашем осознании космоса.

    «Он открыл новейшие области физики, — разговаривает Кип Торн, физик Калифорнийского технологического колледжа и один из ведущих глобальных профессионалов в области общей теории относительности. По работам Кипа Торна и с его непринужденной помощью Кристофер Нолан заснял кинофильм «Интерстеллар». — Существовало несколько главных моментов в его карьере, когда он совершал огромнейший прорыв, а уж все другие пробовали догнать либо осознать его изо любых сил».

    # интервью | Стивен Хокинг об темных прорехах и злоумышленниках бондианы

    Стивен Хокинг в невесомости, 26 апреля, 2007 год

    Манера, в какой он переходил от прорыва к прорыву, в особенности в более плодотворный период 70-80 годов, существовала очень причудливой, так как Хокинг не совсем только часто показывал далековато идущие взоры, да и был склонен к резким переходам и разворотам. Он первым обосновал, что Вселенная началась с сингулярности — события в пространстве-времени, в каком все законы физики ломаются вдрызг — а потом, работая с Джеймсом Хартли, разработал предложение «безграничности», предположив, что перед началом Немалого Взрыва времени и не было, а уж означает, Вселенная и не имела начала.

    «Нет никакого смысла твердить об времени перед началом начала вселенной. Это же как только находить точку южнее Южного Полюса».

    Он а также был одним из первых физиков, который разработал свод законов для динамики темных дыр, в фолиант числе и то, что темные прорехи ни разу и не уменьшаются; потом он открыл, что они точно умеют уменьшаться — они испаряются вследствие излучения (сейчас выдающегося как только излучение Хокинга). Этот вывод предстал максимально спорным, породил дискуссию на десятилетия и лег в базу пары немаловажных книжек.

    WIRED повстречался со Стивеном Хокингом через один день опосля лекции. Его медсестра Патриция Доуди держала его за руку, дабы посодействовать ему же выполнить легкое рукопожатие. Жанна Йорк, его субъективный помощник, предположила Хокинга. Его команда разработала типичный метод общения с ним, задавая лишь те самый вопросцы, на кои можно ответить «да» либо «нет», и пристально следя за его мимикой, интерпретируя мысли и ощущения. Хокинг прибыл в Тенерифе по воде (доктор воспретил летать по причине здоровья), путешествие заняло шесть дней.

    Он был в неплохом настроении, частенько улыбался, как будто бросая вызов неподвижности собственного туловища. Неподвижность — это же, наверняка, состояние, с которым Хокинг знаком идеальнее всего, однако оно ни разу и не останавливало его от константного движения, как только физического, эдак и ментального. Неудержимая настырность, пожалуй, охарактеризовывает Хокинга идеальнее всего. «Я ординарно подросток, который ни разу и не вырос», — писал он в собственной автобиографии. «Я продолжаю задавать вопросцы «как» и «почему». Время от времени нахожу ответы».

    Wired: Какие уроки космологии, по вашему воззрению, читатели Wired обязаны усвоить, ежели намерены идти в ногу с современной идеей?

    Стивен Хокинг: Они обязаны осознавать, что Вселенная началась с периода инфляции, в ходе коего расширилась с неописуемой скоростью. Квантовые флуктуации привели к тамошнему, что некие регионы расширялись медлительнее прочий части Вселенной. Эти регионы, в конечном счете, закончили расширяться и коллапсировали, образовав галактики, суперзвезды и все структуры во вселенной. Квантовые флуктуации во время инфляции а также сделали первичные гравитационные волны.

    Wired: Математик Роджер Пенроуз упомянул, что вы все время задаете несподручные вопросцы. Каким вопросцем вы задаетесь прямо ныне?

    Хокинг: Я работаю над тем самым, как только примирить зримую утрату инфы при испарении темной прорехи с нашим осознанием физики — информация ни разу и не исчезает безо всяких следов. Я поднял этот вопросец 40 годов назад и, невзирая на крупное количество работ, и не получил удовлетворительного решения сего феномена. Заместо сего обнаружилось противоречие меж тем самым, что информация и не исчезает, и обыденным предположением об фолиант, что физика локальна. Представили а также, что кое-где вне темной прорехи существуют пламенная стенка (файрвол), которая ординарно спаливает все, что в нее попадает, однако я и не верю в файрволы. Я быстрее думаю, что пространство-время искривляется.

    # интервью | Стивен Хокинг об темных прорехах и злоумышленниках бондианы

    Кадр из кинофильма «Теория всего»

    Wired: Вы а также считаете, что у Вселенной нет одного минувшего, однако разнообразные вероятные истории. Какие опыты могли бы подтвердить эту теорию?

    Хокинг: Мысль Фейнмана об сумме историй заключается в том, что система развивается каждым историческим методом. Это же можно показать, направив поток частиц на лист с двумя щелями. Ряд частиц, попадающих на дисплей за щелями, образует линии, как только если б они были световыми лучами. Интерпретация в фолиант, что у каждой крупицы существуют две других истории, одна сквозь одну щель, иная сквозь соседу, и они пересекаются, интерферируют подобно лучам света.

    Wired: В собственной книжке «Великий замысел» вы пишете, что М-теория — это же теория, которую жаждил определить Эйнштейн, предсказывающая и описывающая Вселенную, и что физики пришли к ней абстрактными соображениями логики. Все же эта теория и не доказана экспериментально. Если б экспериментальная физики и не существовала ограничена существующими технологиями и финансовыми бюджетами, какие прогнозы ваших теорий вы жаждили бы проверить эмпирически? И если б вы могли выдумать опыт без этаких ограничений, что бы это же существовало?

    Хокинг: Я начинаю колебаться в М-теории, однако жизнестойкой кандидатуры, похоже, нет. М-теория подразумевает, что суперсимметрия — это же симметрия меж частичками материи, как только фотон, как только электрон. Суперсимметрия означала бы, что все крупицы, узнаваемые нам, владеют суперпартнерами, однако пока что ни единого и не отыскали. Что касается опыта, я жаждил бы найти излучение Хокинга темной прорехой, так как тогда-то я бы выиграл Нобелевскую премию.

    Излучение Хокинга позарез мудрено найти, так как излучение темной прорехи с толпой в пару солнц будет температурой всего на одну миллионную долю градуса свыше абсолютного нуля. Маленькие первичные темные прорехи владели бы наиболее высочайшей температурой, однако этаких, похоже, вблизи нет.

    Wired: Ваш пожилой друг, физик Кип Торн, обрисовал, что когда вы утратили вероятность применять руки, вы разработали массивный комплект инструментов, которых нет ни у кого, включая странную вероятность манипулировать мысленными видами объектов, кривеньких, поверхностей, форм, и не в трех, а уж во любых четверых измерениях места и времени. Сможете ли вы обрисовать этот мысленный процесс? И не думаете ли вы об фолиант, что решаете трудности, кои и не умеют решить альтернативные, благодаря этому особенному набору мысленным инструментов?

    Хокинг: Никто и не может предположить четверо измерения. Три — уже мудрено. Я же визуализирую двумерные сечения, помня, что они являются частью четырехмерного целого. Эту геометрическую визуализацию я употреблял в подтверждении аксиомы сингулярности и в моей работе над темными прорехами, включая излучение темной прорехи. Моя инвалидность и не дозволяет записывать сложноватые уравнения, потому я предпочитаю ишачить с геометрической интерпретацией.

    Wired: Вы сообщили, что нет ничего предпочтительнее, чем момент «эврика» — обнаружения чего-то новенького. Сможете ли вы обрисовать собственный излюбленный момент «эврика»?

    Хокинг: Я направлялся в кровать опосля рождения моей дочери Люси. Моя инвалидность всерьез замедлила этот процесс, потому у меня существовало время поразмыслить об темных прорехах. Вдруг я осознал, что ежели две темные прорехи сталкиваются и соединяются, площадь горизонта окончательной темной прорехи будет все больше, чем сумма площадей изначальных темных дыр. Я был эдак взволнован, что и не сумел заснуть той самой ночькой.

    Wired: В вашей жизни был момент, когда вы утратили вероятность твердить, а уж как следует и коммуницировать. Потом вы написали «Краткую историю времени», которая в корне видоизменила научно-издательский базар и открыла путь научно-популярным книжкам. Откуда взялось мечтание коммуницировать в научном поле?

    Хокинг: Я мог твердить с синтезатором речи, хотя он и снабдил меня южноамериканским упором. Я сохранил этот глас, так как сейчас это же моя торговая марка. До того как я растерял собственный глас, он был так непонятным, что лишь закадычные могли меня осознавать, однако с компьютерным голосом я нашел, что могу предлагать пользующиеся популярностью лекции. Лично мне нравится разговаривать в научном кругу. Максимально немаловажно, дабы публика осознавала научную основу, по другому актуально принципиальные решения будут воспринимать альтернативные.

    Wired: Вы издавна отстаиваете точку зрения на тематику тамошнего, что мы обязаны колонизировать альтернативные миры. Как только может население земли достигнуть сего?

    Хокинг: Я считаю, что людская раса и не сумеет выжить на Планете земля в течение неопределенного срока без некоторой трагедии. Однако я жаждил бы, дабы мы распространились в космосе не хранили все яички в одной корзине, ну либо на одной планетке.

    Wired: Сможете ли вы поведать нам все больше об работе, которую ведете вместе с Intel и которая посвящена технологии увеличения скорости вашей коммуникации, вроде прогнозирующие текст двигатели, нейрокомпьютерные интерфейсы, определение лиц и альтернативные датчики?

    Хокинг: Intel сделала текстовый редактор для меня на базе предиктивного ввода текста, который дозволяет лично мне писать скорее. Програмка активизируется маленьким датчиком на моих очках. Я пишу эти ответы с его помощью. Intel собирается открыть начальный код програмки, дабы предпринять ее доступной для остальных граждан. Intel а также пробовала ишачить над определением личика, однако спектр сообщений, кои я могу передать, максимально ограничен. С нейрокомпьютерными интерфейсами у меня тоже и не существовало особенного фуррора. Мои воспитатели рассказывают, что это же так как у меня нет мозговых волн.

    Wired: Вы были в «Симпсонах», учавствовали в документальном кинофильме Эррола Морриса, вас продюсировал Стивен Спилберг, вы попали в «Звездный путь». Какой же существовала бы ваша безупречная участие в кино? Как только вы относитесь к современной поп-культуре?

    Хокинг: Моя безупречная участие — злодей в кинофильме об Джеймсе Бонде. Думаю, инвалидная коляска и компьютерный глас хорошо вписались бы. Я не достаточно знаю об пользующейся популярностью культуре, так как трачу всегда на науку.

    # интервью | Стивен Хокинг об темных прорехах и злоумышленниках бондианы