Как только мы будем жить в одном мире с роботами?

    Боты умеют вдохновлять вас выполнять умопомрачительные вещи, разговаривает Александр Ребен, говорящие роботы коего выведывают секреты у прохожих, гостей фестиваля и даже астронавтов. Предстоящее повествование BBC — от первого личика его самого. В один прекрасный момент в апреле 2010 года в лабораторию Media Lab Массачусетского технологического колледжа в Бостоне забрел 30-летний человек и столкнулся с моим альтернативном. Опосля маленький обходительной беседы, мой друг спросил его: «Как ты тут очутился?». Мужик пояснил, что он — бегун Бостонского марафона, который застрял в городке по причине извержения вулкана в Исландии. Впоследствии вышло нечто удивительное.

    Как только мы будем жить в одном мире с роботами?

    Мужик лег на пол и продолжил говорить моему соседу об собственных дилеммах и неудачах. Он запланировал крупное путешествие по Европе, которое началось в Мюнхене. Но вулкан, который извергал валуны по всей Атлантике несколько недель, по его словам, «положил конец» планам. Его открытость и честность изумила меня.

    Вот эдак мой дружок сфотографировал сего человека:

    Как только мы будем жить в одном мире с роботами?

    А уж вот и сам мой дружок:

    Как только мы будем жить в одном мире с роботами?

    Человек общался с маленьким роботом, коего я возвел, зовут его Boxie, он снаряжен видеокамерой и возможностью задавать вопросцы встречным людям. И хотя я издавна осознал, что Boxie может вызывать чувственный ответ, я все время поражался тамошнему, с какой же легкостью он вымогает интимные подробности у незнакомцев.

    Конечно, я спросил себя: «Почему этот мужик с этакий легкостью доверился относительно примитивному объекту?». Посудите сами, человек покоится на полу в месте, где ни разу и не был до этого, и общается с бумажной трансмиссией с личиком. Хотя Boxie образовывался как только милый, миролюбивый и одушевленный с младенческим голосом, ежу известно, что он и не умеет выслушать на деле.

    Этот вариант принудил меня призадуматься об наиболее широченном вопросце, который беспокоит нас и наше будущее с искусственным умом: как только мы будем жить с соц роботами, когда они размножатся всюду? С того времени я возводил различных ботов, могущих вызывать внезапные отклики, и посылал них на встречу с людьми — с кем угодно, от прохожих перед началом космонавтов. Я пришел к тамошнему, что искусственные существа будут владеть способностью оказывать влияние на наше поведение эдак, как только мы даже сами перед началом финала и не осознаем.

    В течение пары лет опосля Boxie я функционировал, оттачивая те самый критерии бота, кои вызывали у граждан мечтание побеседовать с ним и открыться ему же. Он обязан быть миниатюрным и милым, твердить младенческим голосом, вести взаимодействие и облагораживать вопросцы. Как только и Boxie, каждый робот а также носил фотокамеру снутри головы, дабы записывать ответы граждан.

    Как только мы будем жить в одном мире с роботами?

    Я сотрудничал с режиссером и художником Брентом Хоффом и посылал ботов, которых мы окрестили BlabDroids, в парки, публичные пространства и кинофестивали по всему миру, дабы те самый задавали вопросцы людям различных мест и культур. Существовала мысль сделать первый документальный кинофильм, отснятый роботами, и за несколько крайних лет они посетили граждан в США, Амстердаме, Китае, Швеции, Швейцарии, Канаде, Англии и остальных странах.

    Мы достаточно вскоре нашли, что люди увлекаются роботами на совсем внезапном уровне. Время взаимодействия в посредственном составляло порядка восьми минут с Boxie и порядка тридцати минут с новенькими роботами. Люди ведали BlabDroids максимально субъективные истории и вещи, кои вы привычно незнакомцам и не рассказываете. (Них и не тревожило, что бот рассказывал, что эти интервью записываются для документального кинофильма, который будет показан на фестивале, эдак что них ответы и не были добыты обманным методом).

    Вот несколько бесед с роботом:

    Бот: «Что существовало самым худшим из тамошнего, что вы когда-либо выполняли кому-то?».

    Личность 1: «Не рассказывал собственному папе, что обожал его, пока что тамошний и не умер».

    Личность 2: «Наихудшим, что я когда-либо выполнял, хм… В один прекрасный момент получилось эдак [по моей вине], что моей мамы пришлось утопить пары котят, и я даже и не подозревал, как ей же трудно существовало это же выполнять, пока что все и не прекратилось. Я никогда… ни разу и не прощу себя за то, что ей же пришлось утопить пары коротких котят, однако мы и не могли них содержать и я был должен определить альтернативный выход».

    Бот: «Чего вы ни разу и не ведали незнакомцу ранее?».

    Личность: «Когда я был подростком, я и не обожал писать в публичных туалетах. Потому лично мне приходилось вытерпеть, пока что я и не доберусь домой. В один прекрасный момент я ехал на велике не сумел претерпеть, потому за мной остался след».

    Бот: «Если бы вы могли предотвратить кого-либо и не совершать вашей ошибки, какой же бы существовала эта ошибка?».

    Личность 1: «Заводить детей».

    Откровенный темперамент ответов, вызванных BlabDroid принудил меня осознать, как сильными могли бы быть социальные боты. Люди не совсем только целиком доверились им же, они сопряжены на соц уровне, который дозволителен только при высочайшем уровне комфортности. Они вошли в место в головах граждан, которое привычно зарезервировано для остальных граждан, которым те самый доверяют — и это же важнейший момент.

    Рядом с вами нет этаких ботов, однако давайте проведем маленький опыт с совсем иным типом машинки, «робототехнической скульптурой» с ролью двух простейших воздушных шаров. Взгляните видео ниже и задумайтесь, вроде бы вы охарактеризовали шары.

    Что, по-вашему, проделывают шары? Я слышал различные ответы, кроме «летают у стенки в галерее», включая «хм, дерутся» и «в этом существуют что-то на тематику семейного насилия». В большинстве случаев речь шла об конфликте. Однако интересно то, что хотя в самих шарах нет ничего ожесточенного, люди продолжали твердить об их, как только об живых созданиях.

    Психологи знают, что мы резво наделяем людскими характеристиками неодушевленные объекты. Это же существовало продемонстрировано в рамках легендарного опыта 40-х годов, проведенного Фрицем Хейдером и Марианной Симмель. Они просили граждан взглянуть кинофильм с взаимодействием простейших фигур и пришли к выводам, что люди наделяют фигурки гуманоидоподобными свойствами, описывая треугольник как только «агрессивный» и «настырный», а уж альтернативные формы как только «испуганные» либо «застенчивые».

    Альтернативный арт-проект с ролью машин я разработал с Алисией Эггерт в 2012 году. Он тоже был ориентирован на провокацию граждан антропоморфизировать — только в сей раз некие из их ощущали себя неуютно.

    Мы окрестили это же пульс-машиной. Ударный барабан оснастили механизированной колотушкой, которая существовала прикреплена к механизму противоположного отсчета. Машинка «родилась» и ознаменовала денек рождения человека, который тоже был рожден в сей день. А также она начала пульсировать и медлительно отсчитывать деньки его кончины — порядка 78 лет. Инсталляция элементарная, однако различные люди по-разному ее принимали. Неким существовало больно глядеть на нее, она них расстраивала. Остальных подзаряжала энергией пойти и что-то предпринять — напоминала, что жизнь кратка. Один человек произнес, что инсталляция печалит его, потому что припоминает об недавнешней кончине излюбленного человека.

    Лично мне показалось достаточно глубочайшим то, что мощные эмоции вызываются примитивным барабаном и часами с оборотным отсчетом. Тем самым, кто лицезрел опыт, казалось, что машинка родилась, живет и погибает. Сам опыт обосновывает, что людям нежелательно многого, дабы наделить объект людскими характеристиками. Он а также проявил, как проницательными людьми мы являемся и как только мы можем сопереживать вещам, дальним от нас.

    Наша склонность создавать взаимосвязи с машинками становится тривиальной, так как они занимают огромную часть нашей жизни: понятно, что некие бойцы оплакивают собственных роботов-саперов; обладатели собак Aibo в Стране восходящего солнца устраивают им же похороны. Ежели машинка готов стать осуществлением живого существа, спецэффект его «умирания» вполне может опустить в траур.

    Все это же поднимает сложноватые этические вопросцы об фолиант, как только мы строим ботов, кои стают умнее и поближе к нам. Как субъективными и «реальными» обязаны быть эти боты? В которой момент бот, созданный для получения от нас чувственного отклика, становится манипулятивным? Где провести эту черту?

    Одна из способностей, которую все это же раскрывает, это же автоматизация качеств нашей чувственной жизни, в какой мы привычно полагаемся на остальных граждан ради сострадания и поддержки, часто них и не получая. Заместо тамошнего дабы полагаться на напарника, который будет слушать об ваших дилеммах на работе, посему бы и не поведать об их привлекательному боту, который будет глядеть для вас в очи, выслушать с настоящим энтузиазмом, адекватно реагировать, запоминать и поддерживать вас, что бы вы ни разговаривали?

    Опосля тамошнего как только мы признаем машинки живыми, любые взаимоотношения с ними будут выстраиваться на фолиант же уровне, что и с иными живыми созданиями. Боты по-настоящему живые у нас в головах; а уж это же, может быть, наиболее важнейший нюанс человеко-машинных отношений, ежели хоть какой тест Тьюринга. Боту нежелательно убеждать нас в фолиант, что он человек — мы готовы в это же поверить.