Когда мы покончим с заболеваниями старости?

    Согласно Обри ди Грею, тело — это же машинка. Подобно тамошнему, как только традиционный седан может отметить столетие в превосходном состоянии, в дальнейшем мы сможем поддерживать техническое сервис клеточных компонент собственного туловища, дабы предотвращать заболевания, связанные со старением, и жить длительно и здорово.

    Когда мы покончим с заболеваниями старости?

    Ди Грей — соучредитель и первостепенный научный коллега научно-исследовательского фонда SENS, также участник конференции Exponential Medicine при Институте сингулярности — действия, посвященного воздействию технологий на здоровье. К примеру, дешевого секвенирования генома, искусственного ума, синтетической биологии, генной терапии и остального.

    Выступая перед участниками конференции не так давно, ди Грей пометил, что наибольшая неполадка в изучении старения сейчас заключается и не в разработках, а уж, быстрее, в некорректной расстановке ценностей и смещении фокуса. Подробности конференции можно определить на SingularityHub.

    Большая часть подходов к возрастным болезням предполагает руководство симптомами. Они все повернуты на повышение длительности жизни и облегчение симптомов, однако так как исцеление мешает тонко настроенным системам организма, появляются побочные спецэффекты, и в целом результаты оставляют вожделеть наилучшего. Посему?

    «Старение — это же побочный спецэффект жизни, в первую очередь», — разговаривает ди Грей.

    Процессы метаболизма предлагают нам вероятность жизни, однако а также безизбежно повреждают клеточки. Механизмы самовосстановления организма и не умеют успеть за всем. Наконец повреждения, собранные в ходе жизни, вызывают знакомые всем признаки старения: истончение кожи, замутнение очей, беспомощность мускул, заболевания сердца и когнитивные нарушения.

    Ди Грей знаменит собственными исследовательскими работами в сфере пренебрежимого старения. Пренебрежимое старение — это же термин, который употребляется для описания энных зверях, кои и не показывают признаков старения. Ди Грей уверен, что мы можем применять биотехнологии, дабы привести пренебрежимое старение в людскую жизнь, и по данной причине всерьез верует в SENS, являясь соучредителем фонда.

    SENS ориентируется на семь категорий всепригодных повреждений, кои содействуют старению. К ним относятся утрата клеток и понижение эффективности подмены клеток в мышцах, сердечко и головном мозге; неконтролируемое деление клеток (рак); скопление токсинов, вырабатываемых дефектными митохондриями (клеточными электрическими станциями); скопление нерабочих клеток; твердость тканей (вроде артериальных); скопление внеклеточного и внутриклеточного спама.

    Нам предстоит почти все познать об каждой из категорий, однако у любых существуют что-то массовое — они являются натуральными товарами жизни туловища; в минимальных количествах они все безобидны. Ежели них разрастание и не приостановить, скопленный «мусор» станет предпосылкой ряда болезней.

    Ди Грей утверждает, что мы знали о главных причинах старения в протяжении десятилетий, и спустя не мало лет исследовательских работ не достаточно что поменялось. Сейчас задачка состоит в том, дабы применять скопленные познания и принять меры. Ди Грей разговаривает, что для каждой из семи категорий старения существуют общие процедуры исцеления, при этом как только уже доступные, эдак и те самый, что в создании.

    Примеры включают терапию на базе стволовых клеток для воззвания назад утраты клеток и антибиотики от Альцгеймера для очищения головного мозга от амилоидных бляшек. Эти области ладно финансируются, однако далековато и не все. Организация ди Грея планирует обратиться к позабытым областям исследований в сфере пренебрежимого старения.

    Конечно же, борьба со старением — это же очень принципиальная задачка. Однако у ди Грея существуют субъективные мотивы. Заболевания старости всепригодны — избавление от каждой из их дозволит совладать с болезнями в общем. Все же ди Грей столкнулся с рядом противоречий.

    В 2005 году MIT Technology Review объявил заслугу в 20 000 баксов за бумажную работу, опровергающую научные достижения SENS. Судейская коллегия, назначенная для прочтения работ, сделала вывод, что никто и не преуспел в опровержении. Ди Грей внушительно предохранял SENS. В целом работа фонда осталась быстрее интригующей, чем дискредитированной.

    Общий скептицизм, в принципе, никого и не восхищает.

    Даже при фолиант, что прогресс в изучении возрастных болезней предлагает плоды и демонстрирует перспективы, он идет медлительно и встречается с обстоятельными дилеммами. Провалы в клинических испытаниях фармацевтических средств от Альцгеймера продемонстрировали, что они очищают головной мозг от амилоидных бляшек, однако и не совершенствуют познавательную процедуру либо и не особо замедляют деградацию.

    Ди Грей разговаривает, что можно и не ждать внушительных результатов, работая исключительно в одной области — надо ишачить сразу же во любых. К примеру, в дополнение к бляшкам вне клеток, Альцгеймер, как только считают, берет начало от внутриклеточного белкового спама. За исключением тамошнего, к тамошнему моменту, когда пациенты начинают проявлять поведенческие симптомы, изрядная часть головного мозга уже мертва.

    В конечном счете SENS гораздо надо почти все обосновать. Однако это же уже научная миссию. Догадки следует учить и обосновывать. Натан Мирвольд, прошлый CEO Microsoft и арбитр Tech Review, эффектно это же оформил, сказав последующее:

    «Мы обязаны держать в голове, что все догадки проходят стадию, когда один либо несколько исследователей колеблются в идеях остальных, в то время как только самые конструктивные идеи оказываются правдивыми. Это же отличительная характеристика научного процесса. Конструктивные идеи умеют быть правдивыми. Самые знаменательные открытия в науке свершались в образе исключений».

    Хотя фонд ди Грея завлекает профессионалов научно-исследовательских университетов по всему миру, он а также нуждается и в финансировании. Финансирование, а уж и не технологии — то самое неширокое бутылочное горлышко.

    Почти все силы брошены на научные исследования длительности жизни. Все предпринимают эту задачку по-разному. Наконец в один прекрасный момент движение наберет экстренную толпу и породит действенный цикл прорывов. С альтернативный стороны, старение может остаться выносливым орехом, который тяжело сломать. В течение последующих 30 лет, по воззрению не совсем только ди Грея, да и остальных футурологов, существуют 50-процентный шанс, что мы увеличим длительность жизни лет на 30. Уже родился подросток, который проживет 120 лет.

    Навряд ли кто-либо пометит 200-летие в наиблежайшие 100 лет, однако за эти 100 лет может случиться все. И, вероятнее всего, случится.