Neuralink Илона Маска. Часть первая: Великан Человечий

    Эксцентричный в неплохом смысле сего слова бизнесмен, плейбой, благотворител Илон Маск знаменит всему миру. Это же он решил вывести население земли в космос, колонизировать Марс, отрешиться от разовых ракет. Это же он собрался сделать мир чище, пересадив нас с каров с ДВС на самоуправляемые авто. Пока что разворачиваются эти компании, он и не посиживает складя руки. Он замыслил Neuralink, который поможет нам предстать новенькими людьми. Без границ и без слабостей, как только и положено в новейшем мире (Илона Маска).

    Документировать безумные идеи Маска, как только и все время, вызвался Тим Урбан с WaitButWhy (он писал про искусственный ум, колонизацию Марса и SpaceX). Представляем одно из топовых произведений современной научно-популярной журналистики. Дальше от первого личика.

    Часть 1: Великан Человечий

    Часть 2: Головной мозг

    Часть 3: Полет над гнездом нейронов

    Часть 4: Нейрокомпьютерные интерфейсы

    Часть 5: Задачка Neuralink

    Часть 6: Эпоха волшебников

    Часть 7: Величавое слияние

    В минувшем месяце у меня был телефонный разговор.

    Хорошо, возможно, все существовало и не эдак и слова были и не вконец таковыми. Однако опосля тамошнего, как только я познал, что за новейшую организацию решил сделать Илон Маск, я начал осознавать, что загаданое им же можно именовать и эдак.

    Когда я писал об Tesla и SpaceX, я узнал, что целиком осознать деятельность энных корпораций можно только приближая и отдаляя, с обеих сторон. Со стороны помещений — технические трудности, с которыми сталкиваются инженеры, извне — экзистенциальные трудности, с которыми сталкивается наш общий вид. Со стороны помещений — дабы узреть мир, каким он существуют ныне, извне — чтобы узреть огромную историю тамошнего, как только мы дошли прежде момента и каким возможно дальнее будущее.

    Новое предприятие Илона — Neuralink — не лишь то же самое, спустя шесть недель опосля первого знакомства с фирмой я убежден, что ей же каким-то образом удается превзойти Tesla и SpaceX как только в смелости инженерных начинаний, эдак и в величии ее миссии. Две альтернативные предприятия стремятся переопределить, что будут выполнять люди грядущего. Neuralink стремится переопределить, кем будут люди грядущего.

    Умопомрачительный размах миссии Neuralink в купе с лабиринтом неописуемой трудности людского головного мозга максимально тяжело осмыслить. Однако когда я осмыслил это же, когда провел довольно времени, приближая и отдаляя картину, я осознал, что это же самое кульное, что я лицезрел. Лично мне кажется, я взял машинку времени, отправился в будущее и возвратился, дабы сообщить для вас: ребята, все это же гораздо страннее, чем мы задумывались.

    Однако до этого, чем я возьму вас в собственную машинку времени, дабы отобразить, что обнаружил, нам надо сесть в увеличительную машинку. Так как, как я осознал, замысел на «шапочку из фольги», либо шапку волшебника, Илона Маска мудрено осознать слету.

    Потому приготовьтесь запамятовать все, что ваш головной мозг знает об самому себе и собственном грядущем, ниспадайте на диван и погнали в червоточину.

    Часть 1. Великан Человечий

    600 миллионов годов назад никто ничего и не выполнял вообщем.

    Неполадка в фолиант, что ни у кого и не существовало никаких нервишек. Без нервишек нельзя двигаться либо мыслить, возделывать различную информацию. Останется ординарно чуть-чуть существовать и ожидать, пока что и не умрешь.

    Однако потом возникли медузы.

    Эти медузы стали первыми звериными, кои сообразили, что нервишки были нужны, дабы осознать, что они существуют, и обзавелись первой нервной системой — паутиной нервишек.

    Нервная паутину медуз дозволила им же коллекционировать важную информацию о внешнем мире — к примеру, где объекты, где хищники, где еда — и транслировать эту информацию, как только сквозь огромную соцсеть, во все части туловища. Вероятность приобретать и возделывать информацию означала, что медузы на деле могли реагировать на конфигурации в собственной окружающей среде, дабы повысить шансы на доброкачественную жизнь, а уж и не бесцельно бултыхаться в надежде на топовое.

    Едва потом возникло новое звериное, у коего существовала еще больше кульная мысль.

    Тонкий глист узнал, что можно существовало бы предпринять намного все больше, если б кто-то в нервной системе отвечал за всё — как шеф нервной системы. Этот шеф жил в голове плоского червяка и заправлял всей нервной системой туловища, дабы она транслировала всю новейшую информацию впрямую ему же. Потому заместо тамошнего, дабы учредить себя в форму паутине, нервная система плоского червяка сгрудилась в образе центрального канала нервишек, кои посылали информацию туда и назад меж боссом и всем остальным:

    Система босса-канала у плоского червяка существовала первой во всем мире центральной нервной системой, а уж шеф в голове плоского червяка был первым во всем мире мозгом.

    Идею шефа в нервной системе резво схватили все другие, и скоро на Планете земля возникли тыщи сортов с мозгами.

    Шло время, и звери Почвы начали изобретать сложноватые и новейшие системы туловища, потому шефы становились все наиболее занятыми.

    Немногим потом прибыли млекопитающие. Для этих миллениалов королевства зверях жизнь существовала уже сложноватой. Да, них сердца обязаны были сражаться, а уж несложные дышать, однако млекопитающие жаждили заглавного, чем ординарно выживать — они обзавелись сложноватыми ощущениями, таковыми как только возлюбленная, гнев и ужас.

    Для головного мозга пресмыкающихся, которому до сего времени приходилось иметь дело лишь с пресмыкающимися и иными созданиями поординарнее, млекопитающие были просто… кое-чем наибольшим. Потому у млекопитающих возникло второй шеф, который начал ишачить в паре с мозгом пресмыкающихся и позаботился обо любых этих новеньких потребностях. Эдак возникла первая во всем мире лимбическая система.

    В протяжении последующих 100 миллионов лет жизнь млекопитающих становилась все наиболее сложноватой и интенсивной, и в один великолепный денек два шефа нашли новенького обитателя в собственном офисе.

    То, что сначала казалось произвользым малышом, на деле существовало ранешней версией неокортекса, и хотя сначала он рассказывал сильно мало, наряду с возникновением приматов, а уж потом большенных обезьян и первых гоминид, этот новейший шеф вырос из малыша в отрока, а уж впоследствии и ребенка со собственным представлением об фолиант, как только все обязано ишачить.

    Идеи новенького шефа оказались максимально полезными, и под его управлением гоминиды научились производить оружия труда, тактики охоты и кооперации с иными гоминидами.

    В течение последующих пары миллионов лет новейший шеф становился старше и мудрее, и его идеи всегда улучшались. Он осознал, как только избавиться от наготы. Он осознал, как только заведовать огнем. Он научился выполнять копья.

    Однако самым кульным его трюком существовало мышление. Он преобразовал голову каждого человека в мелкий мир-в-себе, сделав граждан первыми звериными, кои умеют осмысливать сложноватые мысли, рассуждать и приходить к решениям, возводить длительные замыслы.

    Тогда и, кое-где 100 000 годов назад, случился прорыв.

    Человечий головной мозг развился перед началом точки, когда начал осознавать, что звук «камень» и не был валуном сам по самому себе, а уж его можно существовало применять как только знак валуна — под сиим звуком предстал предполагаться валун. Первый человек изобрел язык.

    Максимально вскоре возникли слова для различных вещей, и к 50 000 году перед началом нашей эпохи люди уже общались на всеполноценном, сложноватом языке вместе.

    Неокортекс преобразовал граждан в колдунов. Не достаточно тамошнего, что он изготовил людскую голову расчудесным внутридомовым океаном всеохватывающих мыслей, его крайний прорыв обнаружил метод воплощать эти мысли в символический комплект звуков и посылать них вибрировать по воздуху в головы остальных граждан, кои могли расшифровать эти звуки и впитать облеченные в их идеи в свой океан мыслей. Неокортекс человека размышлял об вещах длительное время — и сейчас, в конце концов, ему же существовало с кем них обсудить.

    Собралась вечеринка неокортексов. Неокортексы — ладно, еще пока неокорточки — делились вместе всем, чем лишь можно: рассказами из минувшего, курьезными шуточками, сформированными воззрениями, замыслами на будущее.

    Однако самым полезным существовало разделяться всем, что познал. Ежели один человек научился алгоритмом проб и ошибок, что ягоды конкретного образа превращают жизнь на 48 часов в сплошной понос, он мог бы с помощью языка поведать об собственном тяжелом уроке жизни прочий части собственного племени. Пенисы племени умеют применять язык, дабы передать этот урок собственным малышам, а уж них детки — своим малышам. Заместо тамошнего дабы различные люди повторяли одну и ту самую же ошибку из раза в раз, какой-то из них может сообщить «не кушайте этих ягод», и его мудрость будет пронзать место и время, защищая любых от нехороших переживаний.

    То же самое произойдет, когда один человек выдумает какой нить новейший хитрецкий трюк. Один необыкновенно мозговитый охотник, любитель понаблюдать за созвездиями кинозвезд и каждогодними схемами передвижения стад одичавших зверях, мог бы поделиться разработанной им же системой, которая употребляет ночное небо, дабы определенно обусловить, сколько дней осталось перед началом возвращения стада. И хотя некие охотники могли бы придти к созданию этакий системы без помощи других, ежели транслировать ее из уст в уста, все грядущие охотники в племени сумеют пользоваться превосходной находкой собственного предка. И в дальнейшем это же открытие станет первой отправной точкой в своде познаний охотника.

    Допустим, это же распространение познаний изготовит охотничий сезон наиболее действенным и подарит членам племени все больше времени для работы над собственным орудием, что дозволит единому умнейшему охотнику сквозь несколько поколений определить метод сотворения наиболее несложных и высокопрочных копий, кои можно кидать наиболее определенно. И определенно эдак же с этого момента каждый охотник грядущего и заправдашнего в племени будет охотиться с наиболее действенным копьем.

    Язык дозволяет топовым прозрениям самых мозговитых граждан передаваться сквозь поколения, накапливаясь в махонькую коллективную башенку познаний племени — «величайших хитов» посреди топовых моментов озарения них протцов. Каждое новое поколение получит эту башенку выстроенной в собственных головах как только отправную точку для жизни, и она приведет них к еще больше кульным открытиям, основанным на познаниях протцов. Мудрость племени будет расти и шириться. Язык это же разница меж сиим:

    И сиим:

    Главное совершенствование линии движения происходит по двум причинам. Каждое поколение может познать еще все больше новенького, когда все рассказывают вместе, ассоциируют заметки и сочитают свои персональные познания (потому на втором графике синеватые столбики намного свыше). И каждое поколение может удачно транслировать высочайший процент собственных познаний очередному поколению, потому познания предпочтительнее сохраняются с течением времени.

    Разделенное познание становится схожим на величавое, коллективное сотрудничество меж поколениями. Сквозь сотки поколений, что начиналось с талантливого совета касательно конкретной ягоды и как только ее предпочтительнее избегать, станет сложноватой системой взращивания длинноватых рядов с кустиками наглядных для желудка ягод и каждогоднего них сбора. Начальный проблеск гениальности относительно передвижения одичавших зверях перевоплотится в систему выкармливания домашних овец. Инновация с копьем пройдет сквозь сотки конфигураций за десятки тыщ лет и станет луком и стрелой.

    Язык предлагает группе граждан коллективный ум, намного превосходящий персональный человечий ум и дозволяет каждому человеку извлекать выгоду из коллективного ума, как только если б он сам все это же выдумал. Мы считаем лук и стрелу примитивной технологий, однако ежели вырастить Эйнштейна в лесу без каких-то познаний и приказать ему же предпринять топовое прибор для охоты, которое он сумеет предпринять, он даже и близко и не предоставит для вас лук и стрелу. Лишь коллективное людское движение может совладать с сиим.

    Вероятность твердить вместе а также дозволила людям производить сложноватые социальные структуры, кои вместе с передовыми технологиями, таковыми как только фермерство и одомашнивание зверях, с течением времени привела к тамошнему, что племена начали селиться в регулярных пространствах и соединяться в организованные суперплемена. Когда это же вышло, башня скопленных познаний каждого племени перевоплотился в супербашню. Массовая кооперация повысила состояние жизни для любых, и к 10 000 году перед началом нашей эпохи сформировались первые городка.

    Согласно Википедии, бытует эдак именуемый закон Меткалфа, по которому «ценность телекоммуникационной паутине пропорциональна квадрату количества присоединенных к системе пользователей». И проиллюстрирован он данной мелкой диаграммой древних смартфонов.

    И тамошняя же мысль приемлема к людям. Два человека умеют яизвестия одну беседу. Три человека умеют сделать четверо оригинальных беседующих группы. Пять человек — 26 бесед. Двадцать человек — 1 048 554.

    Таким макаром, пенисы городка не совсем только извлекают выгоду из гигантской башни познаний в качестве основания, однако исходя из закона Меткалфа, число потенциальных бесед взмывает перед началом беспримерного количества контраста. Все больше дискуссий означало возникновение новеньких мыслях, кои сталкиваются меж собой, новеньких открытий и взлета нововведений.

    Скоро люди обуяли сельским хозяйством, оно избавило почти всех граждан, и те самый призадумались об остальных упражнениях. После чего произошел очередной циклопический прорыв: письмецо.

    Историки полагают, что люди начали записывать всякие вещи приблизительно 5-6 тыщ годов назад. Прежде момента коллективная башня познаний хранилась исключительно в паутине мемуаров граждан и передавалась только из уст в уста. Эта система ишачила в маленьких племенах, однако когда возник еще наибольший размер познаний, кои делили меж собой заглавные группы граждан, одни лишь впечатления и не могли все это же поддержать, и объемная них часть исчезала.

    Ежели язык дозволяет людям посылать мысли из единого головного мозга в альтернативный, письменность дозволяет им же помещать мысли на физические объекты, этакие как только валун, где те самый умеют жить нетленно. Когда люди начали писать на тоненьких листах пергамента либо бумаги, гигантские области познаний, кои востребовали бы недельки для телепередачи из уст в уста, можно существовало сжать в книжку либо свиток и взять в руку. Башня коллективного познания граждан сейчас жила в физической форме, аккуратненько организованная на полках муниципальных библиотек и институтов.

    Эти полки стали величавой аннотацией населения земли для всего. Они провели население земли к новейшим изобретениям и открытиям, и те самый, в собственную очередь, оглянулись новенькими книжками на полках, как будто величавая аннотация дописывала сама себя. Это же управление обучило нас сложностям торговли и валюты, кораблестроения и архитектуры, медицины и астрономии. Каждое поколение начинало жизнь с наиболее больших лесов познаний и технологий, чем предшествующее, и прогресс продолжал разгоняться.

    Однако тщательно напечатанные книжки числились сокровищами и доступ к ним был лишь у больших элит (посреди 15 века во всей Европе существовало всего 30 000 книжек). Тогда и случился очередной прорыв: печатный станок.

    В 15 веке бородатый Иоганн Гутенберг выдумал метод производить огромное количество схожих копий одной книжки, скорее и дешевле, чем когда-либо. (Либо, ежели вернее, когда Гутенберг родился, население земли уже узнало первые 95% тамошнего, как только изобрести печатный станок, а уж Гутенберг, с сиим познанием в исходной точке, изобрел крайние 5%). (И гораздо Гутенберг и не изобретал печатный станок, китайцы создали его за несколько веков ранее. Неплохое доказательство тамошнему, что все, что привычно числится произведенным кое-где и не в Китае, скорее всего существовало придумано в Китае). Ах так он функционировал.

    И не самое внушительное отступление на тематику Гутенберга

    Дабы приготовиться к этому отступлению, я обнаружил видео, объясняющее, как только ишачит станок Гутенберга, и был удивлен, что меня и не впечатлило. Я все время полагал, что Гутенберг сделал какую-то гениальную машинку, однако оказалось, что он ординарно изготовил кучу печатей с буковками и символами пунктуации и вручную разместил них на вебстранице книжки, потом наложил на их чернила и надавил листом бумаги на эти буковкы. Это же существовала одна вебстраница книжки. Пока что все буковкы у него были размещены для данной странички, он выполнял несколько копий. Потом он вручную целую вечность перекладывал печати на последующую вебстраницу и выполнял новейшую кучу копий. Его первый проект состоял из 180 экземпляров Библии, на производство которых у него и у его работников ушло два года.

    И в этом награда Гутенберга? В кучке штампов? Лично мне кажется, я мог бы дойти прежде и собственным разумом. И не вконец известно, посему населению земли потребовалось 5000 лет, дабы осознать, как только производить наборы ручных печатей. Думаю, дело и не в фолиант, что я и не впечатлен Гутенбергом — я нейтрален в отношении Гутенберга, он в порядке — я ординарно и не впечатлен всеми остальными.

    В любом случае, каким бы разочарованием ни был станок Гутенберга, он выполнил огромнейший прорыв для навыки населения земли распространять информацию. В течение последующих веков разработка печати резво улучшалась, и число страничек, кои машинка могла напечатать за час, составляло подле 25 во времена Гутенберга, однако к началу 19 века — уже 2400.

    Общее создание книжек дозволило инфы распространяться подобно лесному пожару, а уж так как книжки становились все наиболее доступными, они переставали быть преимуществом элиты — миллионы получили доступ к книжкам, а уж уровень грамотности взлетел ввысь. Мысли единого человека могли достигнуть миллионов человек. Началась эра массовой коммуникации.

    Лавина книжек дозволила познаниям выйти за пределы, так как региональные башни познаний во всем мире, в конце концов, соединились в одну обширно общераспространенную в масштабах образа башню, которая пронзила даже стратосферу.

    Чем предпочтительнее мы способны разговаривать в массовом масштабе, тем самым все больше наш общий вид работает как только единый организм, с башней коллективных познаний человечеств в образе головного мозга, и каждым отдельным мозгом человека — в образе нерва либо мускульного волокна в теле. С эрой массовой коммуникации начал расти коллективный организм человека — Колосс Человечий.

    Разместив все коллективные познания человека в головному мозгу, Великан Человечий начал изобретать вещи, кои ни один человек и не сумел бы изобрести без помощи других — вещи, кои показались бы абсурдной научной фантастикой людям за несколько поколений прежде.

    Все это же превратило наши воловьи повозки в скоростные локомотивы, а уж наших лошадок в хромированные железные авто. Это же превратило наши свечки в электролампочки и письмеца в телефонные зазвонисты, а уж фабричных рабочих — в фабричные машинки. Выслало нас в небеса и космос. Принудило нас пересмотреть значение «массовой коммуникации», дав нам радио и телевидение, открыв мир, когда каждый может одномоментно дотянуться перед началом млрд человек.

    Ежели главный мотивацией человека является телепередача генов, которая принуждает общий вид развиваться и плодиться, сила макроэкономики проделала основой мотивации Великана Людского производить приоритет, а уж означает — изобретать новейшие и фаворитные технологии. Каждый раз, когда это же происходит, новейшие вещи удается изобретать больше и все предпочтительнее.

    И приблизительно посреди 20 века Великан Человечий начал ишачить над собственным самым принципиальным проектом.

    Великан издавна осознал, что оптимальный метод сделать приоритет — это же сделать машинки, создающие приоритет. Машинки предпочтительнее граждан проделывают почти все вещи, генерируя поток новеньких ресурсов, кои можно обратить на производство приоритеты. Может быть, что еще больше немаловажно, машинный труд опорожнил гигантские порции времени и энергии граждан — то существуют порции самого Великана — чтобы те самый можно существовало отвести инновациям. Он уже передал на аутсорсинг работу наших рук машинкам на фабриках и работу наших ног — машинкам для езды. То же самое надо сделать и с силой нашего головного мозга — что, ежели каким-то образом дать на аутсорсинг работу самого головного мозга?

    Первые цифровые компы возникли в 1940-х годах.

    Одним из сортов компов для интеллектуального труда существовала работа по хранению инфы — они были запоминающими машинками. Однако мы уже и эдак знали, как только транслировать наши впечатления при помощи книжек, равно как только и что предпочтительнее применять авто для миграции, чем лошадок и собственные бедра. Компы ординарно стали аутсорсинговым апгрейдом памяти.

    Обработка инфы существовала совсем альтернативный историей — типом интеллектуального труда, который мы эдак не научились пока что проводить чужими силами. Человечий Великан все время вырабатывал вычисления без помощи других. Компы это же видоизменили.

    Фабричные машинки дозволили нам дать на аутсорсинг физические процессы — мы кладем материал, машинки на физическом уровне его возделывают и выплевывают итог. Компы были в состоянии сделать то же самое с обработкой инфы. Программное обеспечение существовало как только фабричная машинка для обработки инфы.

    Эти новейшие машинки для хранения, организации и обработки инфы оказались позарез полезными. Компы стали играться центральную участие в ежедневной деятельности корпораций и правительств. К финалу 1980-х годов посреди отдельных граждан предстало нормой иметь своего ассистента для головного мозга.

    Тогда и случился очередной скачок.

    Сначала 90-х годов мы обучили миллионы одиноких машинных мозгов разговаривать вместе. Они образовали всемирную компьютерную паутину, и родился новейший великан — Колосс Компьютерный.

    Великан Компьютерный и величавая паутину, которую он сформировал, предстал как только шпинат мореплавателя Попая для Великана Людского.

    Ежели отдельные людские мозги являются нервишками и мускульными волокнами, Веб отдал великану его первую всеполноценную нервную систему. Любой из его узлов был сопряжен со всеми иными узлами, и информация могла проходить сквозь систему со скоростью света. Это же проделало Великан Человечий наиболее стремительным и гибким мыслителем.

    Веб дозволял млрд граждан одномоментно, вакантно и не сложно приобретать доступ ко всей башне познаний населения земли (которая к сегодняшнему моменту уже преодолела Луну). Это же проделало Великан Человечий наиболее мозговитым и резво обучающимся.

    И ежели отдельные компы служили расширением головного мозга для отдельных граждан, корпораций либо правительств, Великан Компьютерный был расширением головного мозга для всего Великана Людского.

    Со собственной первой реальной нервной системой, усовершенствованным мозгом и новейшим сильным инвентарем, Великан Человечий вывел изобретательство на совсем новейший уровень — и подмечая, как полезен его новейший компьютерный друг, сосредоточил толпу усилий на совершенствовании компьютерных технологий.

    Он научился выполнять компы скорее и дешевле. Веб предстал стремительным и беспроводным. Компьютерные чипы становились меньше и все меньше, пока что у каждого в кармашке и не образовался массивный персональный компьютер.

    Любая инновация походила на новейший грузовик шпината для Великана Людского.

    Однако сейчас Великан Человечий положил очей на нечто большее, чем ординарно все больше шпината. Компы видоизменили руководила игры, позволив населению земли дать на аутсорс не мало связанных с мозгом задач и предпочтительнее работать как только отдельный организм. Однако существуют одна вещь, который рабочие мозговые компы гораздо и не могут выполнять. Мыслить.

    Компы умеют вычислять, организовывать и запускать сложноватое программное обеспечение — ПО, которое даже может обучаться само по себе. Однако они и не умеют мыслить эдак, как только умеют люди. Великан Человечий знает, что все, что он возвел, породило его умение рассуждать творчески и независимо, и он знает, что конечным инвентарем расширения головного мозга будет тамошний, который вправду может по-настоящему, вправду мыслить. Он понятия и не имеет, что будет, когда Великан Компьютерный начнется мыслить без помощи других — когда в один прекрасный момент он откроет очи и станет заправдашним великаном — но со собственной главный целью — производить приоритет и доводить технологии до максимума — Великан Человечий вознамерился это же узнать.

    * * *

    К этому мы гораздо вернемся. На первых парах нам надо кое-что научиться выполнять.

    Как только мы уже обсудили раньше, познание устроено как только деревце. Ежели вы попытаетесь познать веточку либо листочек с тематикой, до того как у вас будет жесткое основание в образе древесного ствола — понимание снутри вашей головы, у вас ничего и не удастся. Ветви и листья и не к чему будет укреплять, потому они ординарно вывалятся у вас из башки.

    Мы обусловили, что Илон Маск намерено выстроить магическую шапку для головного мозга (пожалуй, «шапочку из фольги» мы вспоминать и не будем — размах и не тамошний), и осознать, посему он намерено это же предпринять, нужно, дабы осознать Neuralink — и осознать, каким возможно наше будущее.

    Однако ничего из сего и не будет иметь немалого смысла, пока что мы и не погрузимся в истинно сногсшибательную концепцию об фолиант, что же это все-таки за магическая шапка, каково будет ее носить и как только мы доберемся туда оттуда, где мы ныне.

    Основой для данной обсуждению будет осознание тамошнего, что этакое нейрокомпьютерные интерфейсы (НКИ, либо, как только них перестают именовать, интерфейс «мозг-машина»), как только они ишачят, и на каком шаге эти технологии развиты сейчас.

    В конце концов, сами НКИ воображают собой лишь огромную отрасль — однако и не древесный ствол. Дабы осознать, как только ишачят НКИ на деле и что же все-таки это такое вообщем, нам надо осознать головной мозг. Как только ишачит головной мозг — это же наш древесный ствол.

    Потому мы начнем с головного мозга, он подготовит нас к исследованию НКИ, они обучат нас, как только сделать магическую шапку, и все это же плавненько перейдет в прекрасную беседу об грядущем. Для чего Маску магическая шапка? Посему она станет важным элементом нашего грядущего? К тамошнему времени, как только мы дойдем перед началом финала, все встанет на свои пространства.

    Часть 1: Великан Человечий

    Часть 2: Головной мозг

    Часть 3: Полет над гнездом нейронов

    Часть 4: Нейрокомпьютерные интерфейсы

    Часть 5: Задачка Neuralink

    Часть 6: Эпоха волшебников

    Часть 7: Величавое слияние