Посему экономисты и не обожают биткойн?

    Нобелевский лауреат в области экономики и колумнист New York Times Пол Крюгман опубликовал маленькую заметку под заглавием «Биткойн — зло», что вызвало ожидаемую нехорошую реакцию приверженцев виртуальной криптовалюты.

    Посему экономисты и не обожают биткойн?

    Как только можно представить по заголовку, наверное в заметке говорится об фолиант, что биткойн (BTC) почем напрасно расходует вычислительную мощь, стимулирует злодеяния и разжигает анархию, но Крюгман разговаривает и не о этом. Заместо сего экономист нападает на экономический фундамент биткойна в который раз.

    Каждый раз, когда мы слышим, что кое-где хвалят биткойны, наверное это же представители компьютерных наук (информатики). А уж ежели кое-где критикуют — это же наверное экономисты. Известно, посему технологов притягивает математическая база криптовалюты. Однако посему экономистам и не нравится биткойн?

    Фанатики биткойна именуют экономистов луддитами — так называлась группа англоязычных рабочих, кои сначала 1800-х годов протестовали против конфигураций, повлекших индустриальный переворот. Они от всей души полагали, что них рабочим пространствам грозится угрозу. Но реальная угрозу, как только полагают экономисты, кроется в длительной перспективе, которая может свести фуррор биткойна на нет. Мудрено начать что-то, что находится в зависимости от немалого количества граждан, использующих это же что-то, и трудности умножаются, когда речь входит об новейшем типе денежек. Существуют бессчетное огромное количество потенциальных смертей биткойна. Разработка упадет. Спекуляции приведут к неисправимому сбою. Стоимость ни разу и не устаканится. Дефляция уничтожает ликвидность. Государство воспретит. Новенькая валюта изготовит биткойн устаревшим. Юзеры откажутся от BTC по собственным причинам. И т.д..

    Мудрено предсказать, что произойдет с биткойном, так как он и не похож ни на одну валюту, когда-либо сделанную человеком. Можно провести параллели с иными монетарными аномалиями вроде e-Gold, каменных монет острова Яп, иракских динаров, однако свет гораздо и не лицезрел ничего подобного. Заместо центрального органа биткойн регулируется протоколом компа. Заместо тамошнего, дабы служить нуждам отдельной государства либо группы государств, он служит всему миру. И так как его начальный код является открытым, каждый может запустить собственную свою версию биткойна в хоть какое время.

    «Экономисты ни разу и не помышляли ни об чем этаком, пока что его и не изобрели, потому мы лишь начали продумывать последствия», — говорит Стив Горвиц, экономист вуза St. Lawrence, который изучает личные монетарные системы. — «Мнения пока что и не пришли к единому».

    Экономист вуза Беркли Абсурд Делонг полагает, что Bitcoin упадет, так как издержки на создание клона биткойна равны нулю. Экономист Тайлер Коуэн из George Mason соглашается и прибавляет, что может появиться дефляция. Первостепенной заботой Крюгмана в ближайшее время является предсказуемость цене биткойна в дальнейшем.

    Фуррор биткойна владеет потенциалом ликвидирования почти всех представлений об денежках. «Чтобы быть удачными, финансовые средства обязаны быть как только посредством обмена, эдак и довольно размеренным посредством сохранения стоимости», — пишет Крюгман. Он и не уверен, что биткойн является надежным средством обмена, однако что касается сохранения цене, биткойнеры задумываются совсем и не эдак, как только экономисты. По воззрению Крюгмана, валюта, которая является хорошим средством сохранения сбережений, опирается на центральную власть, готовую купить эту валюту, или на настоящую цена и приоритет, как только золото, из коего можно предпринять ювелирные декорации. Ежели у валюты нет центрального казначейства и нет своей цене, люди и не будут веровать в то, что она сохранит приоритет со временем.

    Бытует ряд доказательств тамошнего, что людская психология может полагать посредством сохранения цене то, что экономисты ни разу и не посчитают. В 1993 году Саддам Хусейн начал печатать свою валюту, саддамский динар, на который жителям надо существовало обменивать них старенькые 25-динаровые банкноты. Сограждане и не доверяли терану, который печатал саддамские динары, как только чокнутый. Они хранили старенькые динары и приименяли его как только средство обмена, считая, что это же относительно размеренное средство сохранения цене. Конечно же, они ошибались. Пожилой динар возрастал в стоимости, пока что и не достигнул цене в 300 саддамских динаров. Однако в 2003 году южноамериканское государство внедрило новейший иракский динар, который срезал цена пожилого динара вдвое.

    Ежели биткойн будет удачным, полностью может статься эдак, что финансовые средства и не неукоснительно будут работать в качестве размеренного деньги сбережения — стоимость на биткойн будет всегда прыгать, и в век Веба полностью обыденным бизнесом будет наблюдать за ценами на продукты и подстраиваться под их.

    Фуррор криптовалюты может а также обосновать, что сам факт пользования валюты в качестве деньги обмена готов стать основанием предполагать эту валюту посредством сбережения. Ежели люди считают, что сумеют выкупить вещи за биткойны и поменять его на альтернативные валюты в течение неопределенного срока, это же может уверить них в пользовании его в качестве деньги сбережения. Раньше почти все уже перевели свои сбережения в биткойны. И ежели разработка знаменита, а уж основа юзеров всемирна, это же и не похоже на безумие. Вот посему технологи рассказывают об биткойне как только об средстве сбережения, когда Крюгман спрашивает них, в чем все-таки его стабильность: ежели биткойн станет всемирной валютой для обмена, сего возможно довольно для его фуррора. The Economist максимально метко подмечает:

    «Все валюты предполагают наличие некой коллективной галлюцинации, однако Bitcoin… включает ее все больше, чем остальные».