Посему мы лицезреем эдак не достаточно кинозвезд на небе?

    Посему единого «да будет свет!» во Вселенной недостаточно? «Взгляните на красотищу жизни. Посмотрите на суперзвезды и узрите, как только сами бежите с ними», — рассказывал Марк Аврелий. Представьте самому себе ночное небо. Вдалеке от городов, в безлунную ночь, в самых черных пространствах, в каких вы когда-либо бывали. Возможно, вы ложились на травку и смотрели в небо. Воздух холодный, небо незапятнанное, никаких туч, и вы следите вверх.

    Посему мы лицезреем эдак не достаточно кинозвезд на небе?

    Что вы видите?

    Там планетки, колоритные и мерклые суперзвезды, и даже Млечный Путь, который можно узреть периферическим зрением, ежели глядеть малость в сторону. Однако самое увлекательное в ночном небе и не присутствие этих немногих мерклых огоньков, а уж быстрее тамошний факт, что почти в хоть какой точке, в которую вы следите, небо само по себе черное.

    Ежели вы подумаете о этом минуту, то это же появится странноватым. Ежели Вселенная на деле полна кинозвезд — точек света во любых направлениях — то вы бы полностью рассчитывали, что куда ни взгляни, наконец ваша линия взора попадет на кинозвезду.

    И как это же произойдет, вы все больше и не будете созидать «темноту» на небе. Любая точка наполнится светом, вне зависимости от тамошнего, как только далековато присутствует кинозвезда, галактика либо иная точка света.

    Это же один из величайших парадоксов 19 века: фотометрический феномен, либо феномен Ольберса, который проявил, что мысль нескончаемой Вселенной, заполненной нескончаемым количеством кинозвезд, несовместима с мрачным ночным небом, которое мы все можем следить.

    Разрешение сего феномена, конечно же, состоит в том, что когда мы следим на дальную Вселенную, мы следим обратно во времени, и когда Вселенная была в жарком, плотном, наиболее однородном состоянии, существовало время, когда и не существовало никаких кинозвезд. Ежели глядеть далее конкретной точки, вы ни разу и не увидите ни одной суперзвезды.

    Опосля Немалого Взрыва Вселенная существовала жаркой, плотной и однородной, однако а также расширялась и остывала. К тамошнему времени, как только ей же ударило 380 000 лет, она остыла довольно, дабы образовать нейтральные атомы впервой. Однако существуют два препятствия, кои дозволяют нам что-то узреть:

    1. Пока что нет ничего, что испускает свет, глядеть и не на что.
    2. Вселенной надо быть прозрачной.

    Хотя эти две трудности — образование первых кинозвезд и прозрачность Вселенной — нередко соединяются воединыжды как только «темные века», они остаются двумя отдельными дилеммами, кои надо решить.

    Посему мы лицезреем эдак не достаточно кинозвезд на небе?

    Во-первых, для вас и не на что будет глядеть, пока что вы и не сформируете первые суперзвезды. В те самый времена, когда Вселенная начала практически с безупречной однородной формы, появились крохотные несовершенства, некие области начали с наибольшим количеством материи, чем альтернативные. С течением времени гравитация стягивала в эти сверхплотные регионы в большей и большей степени вещества, тем растя в их сгустки материи.

    Потребовались десятки миллионов лет, однако когда прошло довольно времени, эти сгустки подросли довольно крупными, дабы гравитация привела к них коллапсу. И когда ядра этих сгустков атомов и молекул стали довольно плотными, начался процесс термоядерного синтеза — сжигания водородного горючего в гелий.

    Эти пространства термоядерного синтеза стали ядрами первых кинозвезд во Вселенной, жарких и колоритных, и излучающих первый зримый свет во Вселенной с момента первых стадий жаркого Немалого Взрыва. Это же вышло спустя 50 миллионов лет от начала истории Вселенной, и это же достаточно куцее время для первых кинозвезд.

    Неполадка в фолиант, что мы и не лицезреем ни одну из этих кинозвезд.

    Посему мы лицезреем эдак не достаточно кинозвезд на небе?

    Мы знаем, что суперзвезды источают свет, однако определенно эдак же его источают суперзвезды «темной туманности» Barnard 68. Эта туманность оказывается черной, так как атомы и молекулы в туманности на физическом уровне поглощают зримый — и, как следует, являются непрозрачными.

    Хотя одиночные атомы владеют лишь конкретными атомными переходами, кои умеют всасывать свет, когда они сопряжены совместно всеми образами сложноватых изменений, они умеют перекрыть весь диапазон зримого света. Этот тип непрозрачности образовался, когда возникли первые суперзвезды: Вселенная, возможно, и породила свет, однако он и не обнаружил пути к нашим очам.

    Что нам с сиим выполнять?

    Посему мы лицезреем эдак не достаточно кинозвезд на небе?

    Надо ионизировать эти атомы? Либо, ежели вернее, реионизировать, так как они уже в один прекрасный момент были ионизированы: гораздо перед тем самым, как только стали нейтральными.

    ИСТИНА, этот процесс займет не мало времени и роли млрд кинозвезд, кои образуются, испустят ультрафиолетовое ионизирующее излучение и попадут по наиболее 99% нейтральных атомов Вселенной. Это же постепенный процесс, однако на его окончание будет нужно 550 миллионов лет.

    Перед началом недавнешнего времени мы задумывались, что реионизация — эта крайняя фаза Вселенной, которая изготовит ее прозрачной для зримого света — произошла 450 миллионов лет спустя опосля Немалого Взрыва, однако доп фактор в образе 100 миллионов лет был определен крайними наблюдениями спутника Планка.

    Посему мы лицезреем эдак не достаточно кинозвезд на небе?

    Это же, в собственную очередь, и не значит, что самые старенькые суперзвезды Вселенной образовались спустя 100 миллионов лет, чем мы подразумевали раньше. Это же значит, что первые суперзвезды образовались намного, намного ранее, чем мы можем следить, и у нас образовалось недостаточно кинозвезд — и они прожили недостаточно длительно — чтобы реионизировать Вселенную и предпринять ее прозрачной для света. Во Вселенной ординарно недостаточно существовало сообщить «да будет свет!», дабы узреть первые суперзвезды: этот свет обязан быть в состоянии вакантно проходить сквозь космос.

    Нет никакого метода узреть них в зримом диапазоне, вне зависимости от тамошнего, как неплох галлактический телескоп Хаббл, вне зависимости от тамошнего, как только длительно он глядит на эти участки неба, он ни разу и не обнаружит первые суперзвезды, так как Вселенная все гораздо непрозрачна для зримого света.

    Посему мы лицезреем эдак не достаточно кинозвезд на небе?

    Однако надежда существуют, и галлактический телескоп Джеймса Уэбба владеет потенциалом реализовать эту надежду в действительность.

    Ежели следить за длинноволновым светом, эти пыльные здания атомов и молекул полностью умеют быть прозрачны для этих длин волн. Хотя Хаббл может ни разу и не узреть эти суперзвезды, Джеймс Уэбб будет вглядываться в инфракрасные (и достаточно длинноватые) волны и сумеет отследить них путь к тем самым эрам, когда Вселенная существовала прозрачна для зримого света.

    То есть, всего сквозь пару лет мы сможем по-настоящему обследовать первые суперзвезды Вселенной. Может быть, они невидимы для нас, однако это же вина наших очей, а уж и не света.