Разговор с звездолетчиками: Скотт Келли и Миша Корниенко

    Ричард Холлингхэм с BBC узнал, что пообщаться с звездолетчиками на орбите эдак же не сложно, как только набрать номер на мобильнике, когда позвонил на Международную галлактическую станцию. Как только живут звездолетчики на орбите? Как только ишачят? Конечно же, обо всем сразу же не расскажешь. Дальше — от первого личика.

    Разговор с звездолетчиками: Скотт Келли и Миша Корниенко

    Смартфон моего семейного кабинета — в деревушке в 30 верстах к северу от Лондона — сопряжен с наружным миром медным кабелем. Линия вакантно качается на ветру меж водоотводом нашего особняки и телефонным столбом на улице. Думаю, ее установили гораздо когда строился особняк, посреди 1930-х годов. Довоенная разработка просуществовала уже 80 лет, однако ей же гораздо предстоит нешуточное испытание.

    «Пожалуйста, досчитайте от единого перед началом десяти», — просит меня Бет, обходительный инженер посередине аудиоуправления NASA в Хьюстоне. Делаю то, что требуют — пытаюсь твердить ясно. «Спасибо, — разговаривает она. — Ваша телефонная линия сертифицирована для космоса».

    Потребовалось не мало месяцев, дабы условиться о интервью с звездолетчиками на Интернациональной галлактической станции, и когда крайние штришки уже нанесены, останется вконец недолго, вскоре я пообщаюсь с людьми, вращающимися вокруг Почвы. На дисплее моего компа отображается жива картина телевидения NASA, которое ретранслируется Хьюстоном с Интернациональной галлактической станции (к счастью, по широкополосному соединению). Хотя я буду созидать космонавтов, они сумеют лишь слышать меня по смартфону.

    NASA прислало лично мне подробные аннотации для взаимосвязи с МКС, и я немного нервничаю, ждя стыки. «Станция, это же Хьюстон, — разговаривает Capcom (Capsule Communicator) посередине руководства полетом. — Вы уже готовы?».

    Разговор с звездолетчиками: Скотт Келли и Миша Корниенко

    На дисплее космонавт NASA Скотт Келли и советский звездолетчик Миша Корниенко плавают в поле зрения. Два этих пениса экипажа МКС провели четверо месяца собственного годовой миссии, ориентированной на исследование спецэффектов воздействия долговременного пребывания в космосе. Они расслаблено покачиваются меж белоснежных стенок японского модуля Kibo.

    — Пожалуйста, начните проверку голоса для BBC.

    — Станция, это же Ричард Холлингхэм с BBC, как только слышно?

    — Слышу вас верно и оглушительно, добро пожаловать на борт Интернациональной галлактической станции!

    Я говорю с космосом. Космос! Хорошо, Ричард, успокойся, будь специалистом. Глубочайший вздох…

    Вы оба выглядите очень хорошо опосля четверых месяцев в космосе, лично мне увлекательно, как только вы находите эту цель на год?

    Скотт Келли: Пока что все ладно, пребывать тут в течение года — это же достаточно длительно, однако мы уже летали до этого, потому знаем, на что идем, галлактическая станция — невероятное пространство. У нас тут не мало способностей и не мало работы. Потому мы с оптимизмом следим на 200 оставшихся дней, все пройдет гладко.

    Разговор с звездолетчиками: Скотт Келли и Миша Корниенко

    Миша Корниенко: Думаю, космос принуждает тебя высмотреть молодее. Шуточка, конечно же, однако в то же время мы делаем упражнения дважды в денек и, как только произнес Скотт, могу подтвердить, мы оптимистично настроены, и я верю, что опосля моей миссии длиной в год я буду даже в наилучшей форме, чем перед началом миссии.

    Как только я понимаю, перед началом миссии вы ладно общались. Вы как и раньше друзья?

    Скотт: Полностью, и даже все больше сейчас. Проводим не мало времени тут совместно, это же крепит взаимосвязь меж нами. Хорошее пространство, дабы возводить взаимоотношения и международные партнерства. И это же одна из самых великолепных граней данной галлактической станции. Интернациональный ее нюанс.

    Михаил: Мы до сего времени друзья, и будем дружить перед началом финала!

    Что различает этот полет от обыкновенных миссий?

    Скотт: Он уникален по длительности — ежели ассоциировать наше роль в опытах, связанных с людьми, Миша и я, конечно же, все больше вовлечены в это же, чем нормальные пенисы экипажа. За год тут будет проведено 400 научных тестов, потому наше роль измеримо свыше, чем у хоть какого, кто пребывает тут в течение полугода. Однако с повседневной перспективы наша жизнь тут и не различается от жизни остальных пенисов.

    Вы работаете совместно в течение сего года — о чем бы это же могло поведать в свете работы на Планете земля? Чему мы можем поучиться?

    Скотт: Я думаю, что галлактическая станция, эта нейтральная территория, эдак сообщить, с достаточно сложноватыми критериями, предлагает нам вероятность поработать над кое-чем максимально немаловажным и максимально трудным. Это же один из наибольших фурроров галлактической станции. Мы приобретаем красивые результаты от научной работы. Из всего сего можно извлечь максимально и сильно много новенького.

    Разговор с звездолетчиками: Скотт Келли и Миша Корниенко

    Скотт, чему вы научились у советских?

    Я учусь всяким штукам у этих ребят всегда. У их сильно много эксперимента. Них эксперимент долговременного пребывания в космосе намного обширнее нашего. Они проделывают некие вещи по-другому. Они наиболее удобны. Них бюджет все меньше, чем у NASA, эдак что здорово следить, чего же они умеют достигнуть с очень консервативными ресурсами. Это же впечатляет.

    Миша, а уж чему научились вы, работая с янки?

    Обязан отметить, что у янки можно многому поучиться. Сначала, они все максимально сосредоточенны, максимально щепетильны, в особенности при исполнении собственных задач и работы, и я думаю, что гораздо будет, чему поучиться у наших партнеров, но и вообщем мы каждый денек узнаем что-то новое друг к друга.

    Они все максимально миролюбивы, не могу сообщить, что я был злым либо печальным ранее, однако наши южноамериканские друзья максимально миролюбивы, потому я учусь у их и этому.

    Люди намерены аристократию, как только этот галлактический полет видоизменил ваш взор на участие населения земли на земле?

    Скотт: Всякий раз, когда я летаю в космос, я поражаюсь, какой же мелкой кажется Планета земля и как только мы все начинаем казаться согражданами единого целого, а уж и не разнообразных государств. Ты и не видишь политических границ, кои расчерчены на картах, видишь только физические границы. Возникает ощущение, что мы все часть одной объемной команды, команды Почвы. Единственное, что стращает — атмосфера кажется максимально тончайшей и максимально хрупкой. Эти две основные вещи видоизменили мою точку зрения за всю мою карьеру.

    Разговор с звездолетчиками: Скотт Келли и Миша Корниенко

    Помогает ли для вас ваша подготовка?

    Скотт: Полностью. У нас существуют роскошная команда на планете земля, интернациональная команда, не совсем только в США, да и в Нашей родины, Стране восходящего солнца, Европе, Канаде, которая тренирует нас в течение почти всех лет для этих миссий. Хотя существуют некие вещи, которых вы и не знаете, пока что и не окажетесь тут, и нереально по-настоящему имитировать микрогравитацию. По сути, мы максимально ладно подготовлены и это же благодаря людям, кои на планете земля.

    Ваши сны поменялись?

    Скотт (смеется): У меня был увлекательный сон минувшей ночькой, однако я и не буду его для вас рассказывать… В любом случае меня спрашивали опосля крайнего полета, различаются ли сны на Планете земля и в космосе, и я и не сумел припомнить. Потому сейчас я записываю свои сны, и объемная них часть об пребывании на Планете земля, однако время от времени снится и галлактическая станция. Вообщем, вы понимаете, что людям снятся странноватые сны.

    Тем самым временем отведенное «командой Земли» время подошло к финалу. Во время нашей 10-минутной беседы МКС проходила над Колумбией и Бразилией. Останется лишь догадываться, что снилось Скотту Келли в космосе.

    Мы принимаем заслуги галлактических технологий как только подабающее. Когда я был гораздо подростком, я возводил сложноватые лунные основы из бумажных коробок, шторы в моей спальне были украшены изображениями истории авиации, а уж моей излюбленной книжкой существовала книжка об шаттлах. Я и предположить и не мог, что в один прекрасный момент буду твердить с космонавтами, путешествующими на орбите со скоростью 27 000 км в час в 400 километрах над планеткой.