Пилюли грядущего: «успокоин», «полюбин», «антискандальная вакцина»

    Ученые полностью всерьез полагают, что антибиотики, изменяющие сознание, умеют быть топовым методом перевоспитания преступников, ежели них отправка в пространства и не настолько отдаленные. Пилюли, кои обменивают поведение, раскрывают заглавные перспективы, однако как этично будет вмешиваться в людские эмоции? Наверняка, эдак же этично, как только пересаживать человеку голову.

    Пилюли грядущего: «успокоин», «полюбин», «антискандальная вакцина»

    В не так давно выпущенной книжке «Усовершенствование способностей человека» (Enchancing Human Capacities) соавторы Джулиан Савулеску, Рууд тер Мейлен и Гай Кахане изучат достоинства, кои получит сообщество, когда у нас покажутся технологии для конфигурации настроения, улучшения либо стирания памяти и увеличения ума. А также они дают призадуматься — куда же без сего — об этических дилеммах, кои возникнут вследствие этакого переворота.

    Антибиотики, кои оказывают влияние на наше моральное поведение и мышление, уже есть, однако мы и не воспринимаем них в этаком ключе. Может лишь Рэй Курцвейл, который, по своему признанию, воспринимает по 150 добавок повседневно. Прозак понижает злость, делая граждан наиболее покладистыми. Окситоцин увеличивает ощущение социальной взаимосвязи и эмпатии, сразу снижая тревожность.

    Гай Кахане измеряет безупречное видение морального поведения человека эдак: «Быть полезным и отзывчивым к иным, ощущать солидарность и справедливость». Исследователи современности сделали обширный диапазон психотропных препаратов, влияющих на поведение, помечает Кахане, однако некие из их проделывают нас наиболее наглядными, открытыми, соц людьми; а уж некие обуздывают желания мести и насилия.

    Главный вопросец звучит эдак: захотит ли сообщество есть антибиотики, кои создали бы его морально предпочтительнее? Всем понятно, что злость принуждает головной мозг ишачить предпочтительнее. Захочут ли люди, выкуривающие по три пачки сигарет в денек, быть наиболее наивными, оптимальными и наименее враждебными? Ведь это же можно трактовать как только беспомощность в нашем ощетинившемся мире.

    Сторонники идеи полагают, что выгоды очень важны, дабы игнорировать них. Все это же сделает лучше личностные и карьерные отношения, повысит общий уровень удовлетворенности жизнью и понизит уровень насилия по всему миру — чего ж здесь и не жаждать?

    Возьмем самое частное из любых человечьих эмоций — возлюбленная. Хотя мы склонны созидать в любви эмоции, недавнешние научные исследования продемонстрировали, что влюбленность — это же чуть не зависимость от алкоголя и наркотиков, по последней мере диаграмма фМРТ продемонстрировала эдак. Наш разум практически утопает в эйфории эмоций.

    По мере достижений нейронауки, в один прекрасный момент ученые сумеют определенно обусловить хим процессы, кои происходят в нашем головному мозгу, когда мы влюбляемся, а уж потом создать препараты, кои искусственно повторят эксперимент. Либо отснимут его, не достаточно ли, какому из молодых вертеров пригодится.

    Мы сможем воспринимать пилюльки, дабы втюриться в кого-нибудь, а уж тамошний «кто-нибудь» сумеет выполнять то же самое. Почти стрелы Амура направленного деяния. А уж когда возлюбленная пойдет на попятную, ординарно взять гораздо пилюль. Неполадка разводов пропадет.

    Какая разница, полюбят ли два человека друг дружку природным методом либо при помощи пилюль? Веб-сайты знакомств и «свидания вслепую» отображают, что и не все время искусственный способ сведения двух граждан плох, а уж браки, по-видимому, и не все время заключаются на небесах.

    При этом возлюбленная останется самым прекрасным и загадочным из любых человечьих эмоций. Огромнейший базар ожидает продавцов «таблеток любви», а уж них появление и не принудит нас ожидать.

    В альтернативный принципиальной области занимаются разработкой препаратов руководства памятью. Специалисты из Вуза Лестера полагают, что вскоре разработают препараты, кои сумеют затемнять либо стирать болезненные впечатления. Этакие товары обещают революцию в психотерапии. Об процессе развития денег, стирающих либо создающих искусственную память, мы писали тщательно. Заместо тамошнего, дабы с трудом преодолевать травмы минувшего, пациент ординарно сотрет все впечатления об ненужном событии, будто бы сего ни разу и не бывало.

    Прям как только в стихотворении Александра Башлачева:

    «Мелко тлеет костер… В конце концов я спокоен.

    Пыль надежд моих стер я прохладной рукой.

    И уснул перед началом утра. А уж наутро приснилось,

    Все, что существовало вчера, да со мной и не случилось».

    Еще больше неустрашимые технологии — загрузка познаний конкретно в наш головной мозг — присутствуют в стадии активной разработки, ежели веровать аспиранту Технического вуза Джорджии Петеру Пассаро. Пассаро считает, что интерфейсы разум-машина предстанут обыденным явлением уже в наиблежайшие 20 лет, что дозволит нам разговаривать с персональными компьютерами конкретно силой мысли.

    Ежели мы когда-нибудь объединим искусственный ум с возможностью ишачить с техникой силой мысли, может в один прекрасный момент он станет писать статьи заместо меня, а уж я ординарно буду мыслить об фолиант, что желаю написать? Машинка будет исследовать мой головной мозг, сверяться с содержимым в Вебе, а уж опосля выдавать безупречный текст, который будет нравиться и лично мне, и для вас, и моему работодателю.

    Поменяет ли этот искусственный ум меня? Нет. Мы уже обсуждали, каким работам настанет капут наряду с возникновением цифровых бухгалтеров, и работа писателя туда и не попала. Пока. Однако к середине 2030 года, либо подле тамошнего, почти все считают, компы поменяют человечий ум целиком и затмят нас в мыслительных возможностях (настанет технологическая сингулярность). Эдак может настало время поразмыслить об резервной карьере? Гамбургеры в Макдоналдсе продавать? Нет. Хоть эта профессия и предстала пользующейся популярностью за крайние пять лет, ей же а также предстоит быть ликвидированной автоматическими системами.

    Одно можно сообщить наверное. В двадцать первом веке мы станем предпочтительнее, мы станем веселее.